IV. 2. Положение в семье и отношения с родителями (жизненный опыт)

Любящие матери, не способные мыслить ребенка отдельно от самих себя, часто не понимают этого. Но юноша не может по­взрослеть, не разорвав пуповину эмоциональной зависимости от родителей и не включив своих отношений с ними в новую, гораздо более сложную систему эмоциональных привязанно­стей, центром которой являются не родители, а он сам. Избыток материнской ласки и положение «маменькиного сынка» на­чинают его раздражать не только потому, что вызывают насмеш­ки сверстников, но и потому, что пробуждают в нем самом чув­ство зависимости, с которым подросток борется. Чувствуя это охлаждение, многие родители думают, что дети их разлюбили, жалуются на их черствость и т. д. Но после того как критиче­ский период проходит, эмоциональный контакт с родителями, если они сами его не испортили ошибочным воспитанием, обыч­но восстанавливается, уже на более высоком, сознательном уровне. Рост самостоятельности ограничивает и функции родитель­ской власти. К старшим классам поведенческая автономия, как правило, уже весьма велика. Старшеклассник самостоятельно распределяет свое время, выбирает друзей, способы досуга и т. д. В семьях с более или менее авторитарным укладом эта автономизация иногда вызывает острые конфликты. Добиваясь расширения своих прав, старшеклассники неред­ко предъявляют завышенные требования, в том числе и мате­риальные, к родителям. Во многих обеспеченных семьях дети не знают источников семейного бюджета и не заботятся об этом. Почти девять десятых опрошенных Л. Н. Жилиной и И. Т. Фро­ловой московских девяти- и десятиклассников надеются, что их желания иметь определенные вещи осуществятся, причем две трети уверены, что осуществить это желание дело родителей («купят родители». Это высокая оценка родительской заботы, но одновременно и свидетельство иждивенческих ориентации. Поведение и запросы этих старшеклассников уже давно автономизированы; желания приобрести ту или иную вещь совпадают с планами родителей только в 10 процентах случаев. Однако дети уверены, что их желаниям будет отдано предпочтение. Степень идентификации с родителями в юности меньше, чем в детстве. Разумеется, хорошие родители остаются для старше­классника важным эталоном поведения. На вопрос: «Хотели бы вы быть таким человеком, как ваши родители?»— положительно ответили свыше 70 процентов ленинградских старшеклассников, опрошенных Т. Н. Мальковской в 1971 г. Хотели бы походить на родителей «кое в чем»— 10 процентов, ни чем — 7 процен­тов и уклонились от ответа на вопрос 11 процентов опро­шенных. Однако родительский пример уже не воспринимается так абсолютно и некритично, как в детстве. У старшеклассника есть и другие авторитеты, кроме родителей. Чем старше ребе­нок, тем вероятнее, что идеалы он черпает не только из ближай­шего окружения, а из более широкого круга отношений (общест­венно-политические деятели, герои кино и литературы). Зато все недостатки и противоречия в поведении близких и старших воспринимаются остро и болезненно. Больше всего старшеклассникам хотелось бы видеть в роди­телях друзей и советчиков. При всей их тяге к самостоятельно­сти юноши и девушки остро нуждаются в жизненном опыте и помощи старших. Многие волнующие проблемы старшеклассни­ки вообще не могут обсуждать со сверстниками: мешает само­любие, да и какой совет может дать человек, который прожил так же мало, как ты? Семья остается тем местом, где подросток, юноша чувствует себя наиболее спокойно и уверенно. Отвечая на вопрос: «Чье понимание для вас важнее всего, независимо от того, как фактически понимает вас этот человек?»— боль­шинство московских мальчиков (с V по X класс), опрошенных А. В. Мудриком, поставили на первое место родителей (ответы девочек более противоречивы). Однако реальные взаимоотношения старшеклассников с ро­дителями часто обременены конфликтами и их взаимопонимание оставляет желать лучшего. При исследовании юношеской друж­бы специально фиксировали, как оценивают школьники с VII по X класс уровень понимания со стороны родителей, легкость общения и собственную откровенность с ними. Оказалось, что по всем этим показателям родители уступают друзьям — сверст­никам опрошенных и что степень психологической близости с родителями резко снижается от VII к IX классу. Отчасти дело заключается в психологии взрослых, прежде всего родителей, не желающих замечать изменение внутреннего мира подростка и юноши. Рассуждая теоретически, хорошие родители знают о своем ребенке значительно больше, чем кто бы то ни было другой, даже больше, чем он сам. Ведь родители наблюдают за ним изо дня в день на протяжении всей его жизни. Но изменения, происходящие с подростком и юношей, часто совершаются слиш­ком быстро для родительского глаза. Ребенок вырос, изменил­ся, а любящие родители все еще видят его таким, каким он был несколько лет назад, причем собственное мнение кажется им непогрешимым. «Главная беда с родителями — то, что они знали нас, когда мы были маленькими»,— заметил 15-летний мальчик. Понять внутренний мир другого человека можно только при условии уважения к нему, приняв его как некую автономную реальность. Самая распространенная (и совершенно справедли­вая!) жалоба юношей и девушек на своих родителей: «Они ме­ня не слушают!» Спешка, неумение и нежелание выслушать, понять то, что происходит в сложном юношеском мире, поста­раться взглянуть на проблему глазами сына или дочери, само­довольная уверенность в непогрешимости своего жизненного опыта — вот что в первую очередь создает психологический барьер между родителями и растущими детьми.

эман­сипация - предыдущая | следующая - са­мооценки друг друга

Оглавление. Кон. И.С. Психология юношеского возраста.

Консультация психолога детям, подросткам и взрослым.