Тяжелое наследие: регрессия

27 марта 2025 17:15

Отношения между гипнозом и психоанализом всегда несли на себе печать эдиповой амбивалентности. Лишь отказавшись от гипноза, Фрейд смог открыть психоанализ. С тех пор каждый психоаналитик, касаясь этой темы, чувствует себя обязанным доказывать, что и он в свою очередь совершил этот акт отказа, что он неповинен в грехе регрессии к допсихоаналитической стадии. Встречаются, конечно, и исключения, но описанная нами позиция является, особенно во Франции, наиболее распространенной.

К счастью, гипнозу, как недостойным предкам, скрываемым от всех взглядов, свойственно всплывать на поверхность, и притом всегда в самый неудачный момент. Как ни относят его к второстепенным вехам предыстории психоанализа, он, словно феникс, неизменно возрождается из пепла.

Позиция психоаналитиков выглядит особенно парадоксальной, если учесть, что сама психоаналитическая ситуация не лишена гипногенных элементов: сосредоточенность, молчание, положение лежа, тишина создают условия для начала сенсорной депривации. Молчание также может действовать двояким образом: с одной стороны, оно благоприятствует фантазматической активности; с другой — может вызывать модификации в состоянии сознания, которые позволяют объекту психоаналитической процедуры переходить с одного уровня регрессии на другой, пока он не достигнет форм коммуникации, специфических для гипноза (в 1891 г. Фрейд сам описал технику бессловесного погружения в гипноз (1891, франц. изд.)). Можно, впрочем, предположить, что это первичное, предтрансферентное width= отношение способствует трансферентным феноменам и усиливает их. В этой связи интересно было бы выяснить, являются ли лица с повышенной гипнабельностью наиболее пригодными для психоанализа, раз они больше других открыты для аффективного диалога. Следует, однако, иметь в виду, что такая глубокая регрессия может представлять собой также позицию уклонения, сопротивление психоаналитическому лечению.

Сопротивление гипнозу в среде психоаналитиков принимает различные формы в разных странах. В Соединенных Штатах наблюдалось возрождение интереса к гипнозу после второй мировой войны. В этот период гипноз официально входит в арсенал психотерапевтических средств. Психотерапевты, работающие в русле психодинамики, широко применяют гипноз в различных формах. Такие психоаналитики, как Кьюби, Марголин, Гилл и Бренман, активно интересуются гипнозом. Отметим, однако, что из официальных психоаналитиков, «card carrying analysts», только они серьезно занимались проблемой гипноза и что в дальнейшем они прекратили исследования в этой области.

Итак, нельзя сказать, что гипноз полностью признан в психоаналитических кругах. Некоторые американские психоаналитики считают даже, что он несовместим с их профессиональными занятиями психоанализом.

Иной раз можно слышать утверждения, что психотерапевт, прошедший курс психоанализа, уже не сможет быть хорошим гипнотизером. Желание гипнотизировать связано якобы с всесильными инфантильными фантазмами, и оно исчезает после того, как эти фантазмы будут в достаточной мере проанализированы. В недавно вышедшей книге Джоваккини (1972) из Чикаго объясняет в этой связи, что, пройдя курс психоанализа, он не может больше выносить присущую гипнозу «мелодраматическую» атмосферу. Можно только удивляться, что для столь видного психоаналитика гипноз по-прежнему ассоциируется с эстрадными представлениями. К тому же можно назвать психотерапевтов, чьи гипнотические способности ничуть не уменьшились после психоаналитического курса. Возникает вопрос, отказываются ли психоаналитики от гипноза потому, что они осознают свои инфантильные мотивации, или этот отказ вызван скорее, как писали Гилл и Бренман, «растущим желанием перестать бунтовать и примкнуть к респектабельному обществу своего психоаналитика и своих учителей» (Gill, Brenrnan, 1959).

Второе объяснение кажется нам наиболее правдоподобным: ведь осознание контртрансферентных аспектов гипнотического отношения должно было бы, напротив, усилить способности психотерапевта управлять им с большей свободой и пониманием, вместо того чтобы вызывать запрет, доходящий до фобии. Напрашивается предположение, что, если в один прекрасный день гипноз будет реабилитирован, у многих психоаналитиков обнаружится талант гипнотизера. Конечно, не все психотерапевты в равной мере наделены способностью гипнотизировать. Но это уже совсем другой вопрос.

Возвращаясь к так называемому всемогуществу гипнотизера в ситуации гипнотического отношения и к зависимости гипнотизируемого как его следствия, нужно сказать, что это отношение действительно содержит изрядную долю внушения, но пациент сохраняет свободу принять или не принять гипноз, к тому же курс лечения обычно бывает короче, чем при психоанализе. Зависимость анализируемого от аналитика носит тонкий характер, но, в сущности, она гораздо сильнее, коль скоро под ее влиянием больной соглашается проводить годы на кушетке.

Во Франции — стране Бернгейма и Шарко — гипнотические исследования находятся на особенно низком уровне. Не существует лаборатории, изучающей проблемы гипноза, в рамках официальных научно-исследовательских учреждений (Национальный научно-исследовательский центр, Национальный научно-исследовательский институт медицины и здравоохранения, Высшая практическая школа). Когда недавно проект соответствующих исследований был представлен в комиссию ученых, ее члены спросили, каковы объективные критерии, позволяющие распознавать гипноз. Поскольку такие критерии пока неизвестны, можно было бы считать, что именно этот пробел и обусловливает необходимость исследовательских работ. Однако мнение комиссии было иным, ибо она пришла к выводу, что, раз такие критерии не установлены, значит, гипноза не существует... по крайней мере как объекта научного исследования. Учитывая, что научно-исследовательская деятельность во Франции крайне централизованна, подобная позиция со стороны головного учреждения практически блокирует возможности работы в крупных масштабах. Кроме того, во главе университетских научных лабораторий психологии и психофизиологии стоят либо психологи-экспериментаторы, считающие гипноз недостаточно научным, либо психоаналитики, отвергающие его по идеологическим причинам.

В лечебном плане это табу столь сильно, что гипноз был переименован в софрологию, словно от перемены названия изменяется сущность. Психоаналитики отвергают гипноз еще более решительно. Те из них, кто рискует заниматься гипнозом, предаются настоящей анафеме, а то и полному отлучению. Нам известны случаи, когда молодые психоаналитики при необходимости прибегают к гипнозу тайно.

Мы позволим себе привести несколько анекдотических фактов, иллюстрирующих положение дел. Один молодой психоаналитик, проходящий еще курс обучения, узнал, что дантисты используют гипноз для уменьшения боли при сверлении бором, и пришел в ужас от возможных последствий такого гипнотического вмешательства в связи с символическим значением этого инструмента. Мы напомнили ему следующую историю: однажды кто-то обратил внимание Фрейда на то, что сигара имеет символический смысл. «Знаете,— ответил тот,— сигара может быть также и просто сигарой». И бор может быть просто бором. Если встать на точку зрения нашего молодого сотрудника, то мы совершили настоящее преступление, применив гипноз при описанной выше стоматологической операции.