Яндекс.Метрика

VII. 1. Психосексуальная идентификация и усвоение половой роли (половая жизнь)

Наконец, само определение мужской роли противоре­чиво. В переходном возрасте «маскулинность» ассоциируется прежде всего с физической силой и спортивными достижениями, взрослые же видят ее в умственных и социальных достиже­ниях. Подросток избегает девочек, а взрослый мужчина дол­жен уметь сотрудничать с женщинами на работе и поддержи­вать тесный эмоциональный контакт в семье.

VII. 2. Психология юношеской сексуальности

Изучение юношеской сексуальности имеет три главных предмета: половое поведение, т. е поступки, в которых проявляется и реализуется половое влечение (когда начинается половая жизнь, каковы стадии ее развития, ее интенсивность и т.д.); психосексуальные установки и ориентации, т. е отношения людей к вопросом пола, нормам половой морали; эти установки различаются по степени осознанности и существуют как на уровне культуры (общественные установки и нормы), так и на уровне индивидуального сознания; эротические фантазии и переживания; которые часто бывают неосознанными и изучаются главным образом клиническими методами.

В юношеском возрасте все эти проблемы переплетаются. Старшеклассник еще сохраняет подростковую узость и стерео­типность ролевых предписаний, стараясь доказать себе и дру­гим, что он «соответствует» этим требованиям. В то же время он уже чувствует, что его индивидуальность не вписывается в жесткие рамки этой дихотомии, что мужские и женские каче­ства не обязательно альтернативны и что сочетание их может быть разным.

Педагогов, разумеется, крайне интересуют возрастные нормы полового поведения: когда ребенок начинает интересоваться вопросами пола, в каком возрасте ребенок впервые влюбляется, когда юноша вступает в половую связь и т.д. Общего ответа на эти вопросы нет и быть не может. Не говоря уже об индивидуальных вариациях и о том, что одно и то же событие (например, поцелуй) может иметь в разном возрасте совершенно разный психологический смысл, статитсические нормы полового поведения изменчивы и неодинаковы в разных средах.

В общем и целом можно сказать, что урбанизация, акселера­ция, научно-техническая революция, усложнение процессов во­спитания и большая, чем прежде, автономия подростков и юно­шей от родителей, женское равноправие, большая доступность информации по вопросам пола и, наконец, появление эффек­тивных контрацептивов (противозачаточных средств) способ­ствуют более раннему началу половой жизни и либерализации половой морали. Эти сдвиги отмечены всюду, где имеются си­стематические исследования. Так, сопоставление полового пове­дения и моральных установок 16—17-летних школьников в ФРГ 1945/46, 1947/48 и 1953/54 годов рождения показало, что сегод­няшние 16—17-летние по половому поведению эквивалентны 19—20-детним пять — десять лет назад. Разумеется, в капита­листических странах это связано не только и не столько с аксе­лерацией, сколько с распространением коммерческого эротизма и порнографии, стимулирующих подростковую сексуальность, чего нет в социалистических странах.

Советская молодежь высоко ценит моральную чистоту отно­шений, идеал благородной романтической любви остается ее ведущей ценностной ориентацией. Однако нельзя закрывать гла­за на существующие в этой области проблемы. В последние го­ды средний брачный возраст в СССР значительно понизился: в 1966 г. мужчины вступали в брак в 29,3, а женщины — в 27,2 го­да, в 1974 г. соответствующие цифры составляют 25,1 и 23,4 го­да [1]. Демографы приветствуют эту тенденцию. Но более ранние браки означают и более раннюю влюбленность, ухаживание, по­явление сексуальных интересов и т. д., что связано также с ускорением полового созревания. Средний возраст начала по­ловой жизни у ленинградских студентов, опрошенных С. И. Го­лодом, составляет около 18 лет для мужчин и 20,4 года для женщин. Близкие цифры приводят исследователи ГДР, Польши, Болгарии и Венгрии. Разумеется, за средними цифрами стоят разнообразные социальные и индивидуальные варианты. Но половина мужчин и 15—20 процентов женщин начинают по­ловую жизнь до наступления 19 лет, а некоторые — и еще раньше.

Это создает целый ряд нравственных и практических проб­лем, от которых школа не может отмахнуться.

Интерес к вопросам пола возникает у детей очень рано, задолго до начала полового созревания. Этот интерес пона­чалу не связан с эротическими переживаниями, а является вы­ражением обычной любознательности: ребенок просто хочет знать, что представляет собой та сфера жизни, которую взрос­лые так тщательно скрывают. В переходном возрасте положение усложняется. Интерес подростка к вопросам пола становится напряженным и личным. При этом многое зависит от предшест­вующего воспитания.

В отличие от античной Греции с ее культом человеческого тела, традиционная христианская мораль считает любые телес­ные проявления грязными, низменными и греховными. Хотя че­ловек непрерывно получает от органов своего тела многообраз­ные ощущения, его с раннего детства приучают не обращать на них внимания и ни в коем случае не говорить о них («это неприлично»). Мы с детства привыкаем думать, что телесные переживания относятся исключительно к компетенции врача: если ты чувствуешь какой-то орган,— это признак болезни. Представление это ложное — человек может получать и на са­мом деле получает от своего тела не только отрицательные, но и положительные эмоции. Например, спортсмен получает физи­ческое удовольствие от согретой, хорошо тренированной мышцы, и это самоощущение более важный психологический стимул для занятий физкультурой, чем рассудочная «забота о здоровье».

Однако стереотипы массового сознания весьма могуществен­ны. Особенно строгой моральной цензуре подвергается нагота и все, что связано с половой сферой. Воспитывая у ребенка чувство стыдливости, родители не всегда разъясняют (да и как разъяснить это малышу?), что некоторые части тела закры­ваются не потому, что они сами по себе постыдны и грязны, а только потому, что связаны с весьма интимными функция­ми (необходимость такого разграничения в беседах с подрост­ками подчеркивал А. С. Макаренко). «Пережим» в этом отно­шении приводит к тому, что все, связанное с полом, отождест­вляется в сознании ребенка с «постыдным» и «грязным», и когда в период созревания он волей-неволей начинает интересоваться этой сферой жизни, она кажется ему не имеющей ничего обще­го с возвышенными чувствами. «Верх» и «низ» представляются полной противоположностью. Когда 15-летняя девочка серьезно спрашивает: «Существует ли чистая любовь?»— это уже содер­жит в себе утверждение, что всякая чувственность, начиная с прикосновений и поцелуев, является «грязной». Надо ли гово­рить, сколь инфантильна и какими психологическими трудно­стями чревата подобная установка?

_________________________________________________________________________________

[1] См.: Урланис Б. Семья и проблемы демографии. — В кн.: Молодая семья. М., Статистика, 1977, вып. 18, с. 11.

психосексуальное развитие – предыдущая | следующая – эротические пере­живания

Оглавление. Кон. И.С. Психология юношеского возраста.

Консультация психолога по семейным проблемам в Москве.