Соматический язык как «поток конверсий»

Чрезвычайно плодотворными оказались попытки Феликса Дойча (1922, 1924, 1926, 1933, 1939, 1949, 1953, 1959) расширить концепцию истерической конверсии в рамках психоаналитического учения о неврозах. На основе «на­блюдений у постели органического больного», которые Дойч (1924) смог сде­лать в качестве интерниста одной из венских клиник, он пришел к представле­нию о том, что процессы конверсии «ни в коем случае не ограничиваются не­врозами». Процессы конверсии «могут наблюдаться и при заболеваниях, сопро­вождаемых не только функциональными, но главным образом органическими нарушениями». Исследованием этих процессов он надеялся разъяснить «воз­можность… загадочного прыжка из психики в соматику». При этом он, однако, подчеркивал, что такое исследование «интересно скорее для интерниста, чем для психоаналитика». Психоанализ же, с его точки зрения, «не может ожидать более глубокого понимания симптомообразования» от этих исследований.

В своих работах он нигде не выходил за рамки психоаналитического уче­ния о неврозах. Однако он внес существенный вклад в дифференцирование психоаналитического понимания генеза и динамики психосоматических забо­леваний. Дойч (Deutsch, 1924) понимает процесс конверсии как постоянный, действующий в течение всей жизни, движимый общим непроизвольным стрем­лением к подавлению инстинктов, сопряженному с необходимостью постоян­ного сброса излишней инстинктивной энергии. Он утверждает, что «конвер­сии в определенных границах представляют собой необходимые формы пси­хического выражения, ставшие необходимыми благодаря культуральным тре­бованиям к человеку». В этом смысле процессы конверсии представляют со­бой необходимые формы реакций, направленных для поддержания здоровья и самочувствия.

В качестве примеров Дойч приводит, среди прочего, гиперемию лица, транзиторные цефалгии, потливость при возбуждении и типичные двигатель­ные проявления, полагая, что все эти процессы конверсии, которые он назы­вает «языком органики», служат «лишь для сброса застойного либидо, облом­ков аффекта, накопление которых отягощает бессознательное». Нарушения этого постоянного процесса конверсии происходят тогда, когда вытесненные инстинктивные импульсы ведут к стойкой перегрузке органа или системы ор­ганов, отличающихся наименьшей сопротивляемостью в каждом конкретном случае или повышенной готовностью к заболеванию вследствие бессознатель­ной идентификации со значимым лицом, имеющим заболевание этого органа. При этом Дойч (Deutsch, 1926) считал вероятным, что такая чрезмерная заг­рузка органа энергией возбуждения вытесненного инстинкта происходит еще до манифестации соматических симптомов.

Сходным представляется ему механизм связи с органической симптома­тикой при актуальном неврозе. Он предполагает, что чрезмерная загрузка ор­ганов вытесненным либидо должна, наконец, вести к тому, что либидо отво­дится за счет сброса тревоги: «Высвобождение слишком большого количе­ства тревоги сопровождается острыми расстройствами нагруженных либидо органов». В результате этого возникают приступообразные соматические рас­стройства. У здорового человека, напротив, постоянный процесс конверсии, который Дойч называет также «конверсионным потоком», обеспечивает «по­стоянное дробное разрушение тревоги, чрезвычайно необходимое» для под­держания здоровья.

Так, Дойч приходит к концепции «соматического языка», являющегося при здоровье и болезни выражением специфической конфигурации инстинк­та и защиты Я и проявляющегося также в постоянном «конверсионном пото­ке». Но в то время, как в норме соматические симптомы «органического язы­ка» являются «форпостами предсознания» и лишь «первыми признаками лег­ко вербализуемого содержания сознания», в патологии «экспрессивная тен­денция» соматических процессов отрезана от сознания для защиты от чрез­мерно сильных вытесненных инстинктивных побуждений (Deutsch, 1926). С точки зрения концепции постоянного «конверсионного потока» органические симптомы предстают выражением невротических конфликтов так же, как и другие формы психических заболеваний. «В каждой органической болезни в малом масштабе разыгрывается невроз», – пишет он (Deutsch, 1933).

Тот факт, что место постоянной «дробной конверсии» занимает «внезап­ная» конверсия, он объясняет недостаточным вытеснением отраженных ин­стинктивных импульсов. При этом он предполагает, что «переход в соматику происходит потому, что расход психической энергии здесь менее значителен, чем при формировании невротических, неорганических симптомов» (Deutsch, 1922). Органические симптомы следует в целом понимать как предохрани­тельные клапаны, обслуживающие защиту и сброс вытесненных инстинктив­ных побуждений.

«Можно даже утверждать, – полагает Дойч (Deutsch 1924), – что если бы не существовало органической патологии, то людям в гораздо большей степе­ни стали бы угрожать неврозы. Ибо в ней поток конверсии находит свой бес­сознательный выход, преграждаемый в здоровые времена какими-то препят­ствиями. Чем сильнее врывается поток конверсии в заболевание, тем тяжелее оно будет протекать».

Глобальное расширение модели конверсии на все органические симпто­мы ведет к смещению акцентов при постановке проблемы. Вопрос теперь не в том, почему психический конфликт предстает в форме органического расстрой­ства, а в том, почему он проявляется по большей части не в форме органичес­ких заболеваний. Дойч снова и снова указывал на то, что каждая форма психи­ческого заболевания сопровождается специфическими изменениями сомати­ческого языка. Он считал, что в каждом анализе рано или поздно «соматика каким-то образом берет слово», и что «пациент всегда говорит на двойном языке – вербальном и соматическом» (Deutsch, 1926).

Концепция Г. Гродека – предыдущая | следующая – Концепция соматического языка

Психосоматическая терапия. Оглавление