Яндекс.Метрика

К психоаналитической теории психосоматических заболеваний (продолжение)

Он глубоко изучал этот соматический язык и его нарушения в целом ряде работ (Deutsch, 1949). При этом он понимает специфическую позу человека как отражение бессознательной картины его тела, основные черты которой приоб­ретены в самом раннем детстве, то есть до начала развития речи ее форма обус­ловлена компромиссом между инстинктивными потребностями и защитой Я. Он указывает на то, что и в терапии невербальная экспрессия может выступать вместо вербального выражения конфликта, иногда предшествуя ему. При этом для Дойча соматический язык, в конечном счете, всегда является языком ин­стинкта. Роль Я в этом языке он ограничивает функцией защиты от инстинктив­ных проявлений. И позднее, подчеркивая аспект психологии Я в соматическом языке и генезе органических заболеваний, он придерживается этой точки зре­ния. Нарушения соматического языка, проявляющиеся в органическом симпто­ме, он сводит к тому, что вследствие органического повреждения, полученного в самом раннем детстве, возможно уже в пренатальном периоде, ослабляется и психическое представительство соматики, телесное Я, что приводит к недоста­точной защите от инстинктов и создает предрасположенность затронутой сис­темы органов к повышенной ранимости (Deutsch, 1953).

Позднее он предпринял попытку разработки функционального аспекта своей концепции «конверсионного потока». Он создал для этого теорию «сим­волизации» как ступени формирования всех процессов конверсии (Deutsch, 1959). Термином «символизация» он обозначает при этом два связанных меж­ду собой процесса. Вместе с Фрейдом он предполагает, что чувство реально­сти является результатом проекции сенсорных телесных ощущений на вне­шние объекты. Этот процесс происходит тогда, когда ребенок воспринимает эти объекты как утраченные части собственного тела. Либидинозно загружен­ные объекты вновь соединяются с телом благодаря «процессу ретроекции», а именно в форме либидинозной загрузки тех сенсорных восприятий собствен­ного тела, которые первично были связаны с объектом. Формирование кон­версионного симптома происходит, когда инстинктивные побуждения, в кар­тине тела связанные с символизируемым объектом путем ретроекции, стано­вятся слишком сильными и нарушают гармонию сил Оно, Я и Сверх-Я. При этом он предполагает, что обоим основным инстинктам, которые он вместе с Фрейдом (Freud, 1926) называет либидо и инстинкт смерти, должен соответ­ствовать специфический для каждого конверсионный процесс. Саморазруша­ющую динамику психосоматического заболевания он объясняет в этом смыс­ле инстинктивной деструкцией, направленной против собственного тела.

Приведенный здесь эскиз концепции Дойча может, с моей точки зрения, восприниматься в качестве парадигмы понимания соматического языка в рам­ках классической модели неврозов, а его нарушения – как выражения невроти­ческого конфликта между инстинктом и защитой Я. Органический симптом пси­хосоматического заболевания предстает при этом так же, как невротический, главным образом как выражение специфической судьбы инстинктов, его общая основа – неизбежное стремление к подавлению инстинктов, а особая форма проявления определяется соматической предрасположенностью, заложенной органическим нарушением в самом раннем детстве или пренатальном периоде. Эта концепция, с моей точки зрения, в действительности лишь перемещает, а не решает сформулированную Фрейдом проблему качественного различия психо­динамики актуальных неврозов и конверсионной симптоматики. Дойчу, правда, удается с помощью его концепции соматического языка и «конверсионного по­тока» связать психодинамику соматики в целом со всеми формами ее наруше­ний. Вопрос о роли психических механизмов и структур в генезе симптомов остается все же неясным. Это в особенности заметно, когда ранние нарушения соматического Я, делающие возможной «психическую недостаточность» (Freud, 1895с) защиты от инстинкта и закладывающие предрасположенность к возник­новению органического заболевания, он объясняет органическим заболевани­ем, возникновение которого содержит в себе всю проблему.

Относительно концепции символизированной конверсии, определяющей, с его точки зрения, самые ранние стадии психофизического развития, также остается неопределенным, какая инстанция психической структуры должна выполнять эту функцию. Он не исключает, что это – «рудиментарная функция Я», но не вполне уверен в этом (Deutsch, 1959).

Возникающая здесь проблема занимала еще Фрейда. При истерической конверсии он нашел вытесняющее Я и доступные формулированию представ­ления, вытесненные в соматику. При актуальном же неврозе он не находил роли Я в появлении органического симптома, главным здесь, с его точки зре­ния, был недифференцированный, невыводимый из психики инстинкт. У Дой­ча это представление возвращается, поскольку он при органических заболева­ниях также вводит психодинамически необъяснимую органическую причину и ограничивается психодинамическим исследованием ее последствий.

Однако в этом он решительным образом идет дальше Фрейда. Его кон­цепция соматического языка, понимаемая им как континуум поведения и пе­реживаний, включающий в себя весь опыт, полученный от собственного орга­низма, преодолевает предпринятое Фрейдом проблематичное размежевание типов генеза органической симптоматики. Для Дейча не существует разделе­ния органических симптомов на таковые с психическим значением и без него. Для него каждый соматический процесс всегда является и психическим, то есть он что-то говорит соматическим языком.

Эта концепция соматического языка, понимаемого как постоянный про­цесс, представляет, с моей точки зрения, решающий вклад, сделанный Дей­чем. Он поднимает оба вопроса, которые имеют центральное значение для понимания и лечения психосоматических заболеваний: «кто говорит сомати­ческим языком?» и «с кем говорит соматика?».

Хотя Дойч в своих ответах на эти вопросы, в конце концов, остается в индивидуально-психологических рамках традиционного психоанализа, все же своим указанием на значение расстройств соматического, теорией симво­лизации и положением о роли невротизирующего окружения в генезе и фик­сации симптомов он создал существенный задел для отхода от индивидуаль­но-психологической модели конфликта между инстинктивным побуждением и защитой Я.

Учение о неврозах Г. Гродека – предыдущая | следующая – Вегетативный невроз

Психосоматическая терапия. Оглавление