Психобиологическая дилемма: психофизиология

27 марта 2025 17:15

Эволюция взглядов такого автора, как Гилл, особенно интересна. Когда-то Гилл возлагал большие надежды на сближение между психоаналитиками и психологами-экспериментаторами. Его работа о гипнозе, написанная в сотрудничестве с Маргарет Бренман, представляет собой попытку построить метапсихологическую теорию гипнотических феноменов путем синтеза эго-психологии и экспериментов с сенсорной депривацией. Он определял гипноз как регрессию на службе «я» (Gill, Brenman, 1959). В таком же духе он осуществил в сотрудничестве с Прибрамом переоценку в свете достижений современной физиологии основных гипотез, сформулированных Фрейдом в его труде «Проект научной психологии». По ряду причин эта работа не была издана в свое время и увидела свет лишь недавно (Pribram, Gill, 1976). Между тем за это время Гилл стал одним из самых горячих приверженцев клинической теории. Поэтому, хотя оба автора согласны друг с другом в том, что современные исследования в области нейрофизиологии подтверждают некоторые из выдвинутых Фрейдом постулатов, выводы, которые они делают из этого факта, различны: «Мы придерживаемся разных взглядов в вопросе о том, настало ли уже время для сближения между психоанализом, экспериментальной психологией, нейрофизиологией и нейрохимией, — пишут они. — Точнее, наши расхождения относятся к тому, наступит ли когда-нибудь такое время, или же эти дисциплины, представляющие разные уровни исследования и объяснения — одна в сфере значений и смыслов, другие в области естественных наук,— с неизбежностью осуждены на отдельное существование. По мнению Гилла, психоанализ должен продолжать свой путь в одиночестве, и его следует очистить от метапсихологического элемента, относящегося к естественным наукам; Прибрам же со своей стороны выражает надежду, что психоанализ вернется в круг упомянутых наук. Он полагает, что, несмотря на все разногласия, его позиция и позиция Гилла не являются действительно и надолго несовместимыми; Гилл же считает их совершенно непримиримыми». В конкретном плане это означает, что Прибрам считает возможным как установление сотрудничества между исследователями и практиками, которые придерживаются принципов этих двух дисциплин, так и достижение значительных успехов в этой области. Нейрофизиология, утверждает он, пережила настоящую революцию после 60-х годов, и, вероятно, станет возможным изучение мозгового субстрата некоторых бессознательных процессов (Pribram, 1977). В том же духе рассуждает и Шеврин, являющийся одновременно психоаналитиком и нейрофизиологом; он считает, что, если психоанализ ограничится изучением только аналитической ситуации, отказываясь как от концепций классической физиологии, так и от достижений нейрофизиологии и биологии, он превратится «если не в корабль безумцев, то уж по крайней мере в корабль чудаков, запутавшихся в тенетах своей собственной практики» (Shevrin, 1976). В той же работе он дает обзор исследований в области нейрофизиологии, содержащих, с его точки зрения, конкретные данные, полезные для понимания феноменов бессознательного: он приводит, в частности, различные исследования по изучению подпорогового восприятия, внимания, stopped retinal images¹, бинокулярное соревнование и т. п. Как следует расценивать эти споры? Понятно, что Гилл, находившийся в плену эго-психологии, восстал против концептуальной узости этой теории, которая не оказывала ему никакой помощи в повседневной практике, и обратился к другим направлениям. Очевидно, что знание, например, того факта, что сновидение связано с фазой парадоксального сна, вовсе не обязательно помогает врачу понять психологическое значение сновидений его пациента. Именно на это указывал Фишер (1965) в ходе дискуссии с рядом нейрофизиологов, которые отрицали наличие какого-либо психологического значения сновидений. Демент (1964), например, высказал предположение, что сон со сновидениями выполняет биохимическую функцию: он очищает нервную систему от «эндогенных метаболитов», появляющихся в процессе ее деятельности. Однако, возражает Фишер, «даже допустив, что сои со сновидениями (REM sleep²) носит по преимуществу физиологический и биохимический характер, мы не решаем вопроса о роли сопутствующей ему психической деятельности, которую нельзя свести просто к лежащим в ее основе соматическим и психохимическим процессам. И слова Кетти, сказанные по поводу памяти — а именно что когда-нибудь мы сумеем создать биохимию памяти, но ни в коем случае не биохимию воспоминаний, — в равной мере справедливы и по отношению к функции сновидений» (Fisher, 1965). Точно так же как знание того факта, что потребление некоторого количества калорий необходимо для организма, не объясняет нам, почему одни предпочитают икру, а другие — паштет из гусиной печенки ³. И все же несомненно, что человеческое желание имеет биологические детерминанты и ограничения и что эволюция концептуальных моделей в психофизиологии и биологии не может не оказывать влияния на наше понимание психологических механизмов бессознательного. Было бы искусственным проводить непереходимую грань между науками о человеке и науками о природе. И, возможно, Фрейд не смог бы создать понятие свободной ассоциации, если бы он не располагал анатомической схемой нервной системы, представленной в виде совокупности связанных между собой нейронов. И точно так же вполне вероятно, что, если будут сделаны крупные открытия в области психофизиологического аспекта памяти, это неизбежно скажется на нашем понимании бессознательного, поскольку оно определяется прежде всего как совокупность следов памяти. Разумеется, желание никогда не удастся свести к психохимическим формулам, но мы думаем, что выдвинутая Гиллом идея абсолютной дихотомии между клинической и нейрофизиологической теориями слишком категорична. Мы согласны с Прибрамом в том, что необходим постоянный диалог между этими двумя дисциплинами, который послужит их взаимному обогащению⁴. Возникает и другой вопрос: достаточны ли наши нынешние знания в области физиологии для того, чтобы дать нам представление о сложности процессов бессознательного. В этом отношении Прибрам настроен довольно оптимистически. Стремясь, однако, во что бы то ни стало навести мост между этими двумя областями, можно легко скатиться к механистическим, редукционистским представлениям о психическом⁵.

__________________________________________________ ¹ Статичные сетчаточные образы (англ.). — Прим. ред. ² Rapid eye movements sleep - сон с быстрыми движениями глаз (англ.). — Прим. ред. ³ Хотя здесь могут игран, роль также и чисто физиологические факторы: больному с гипогликемией хочется сахара. ⁴ В личной беседе Прибрам сказал мне, что, по его мнению, гипноз представляет собой исключительно благоприятную научную область для такого сотрудничества, и поэтому в дальнейшем, когда он закончит изучение приматов, которыми занят в настоящее время, и перейдет к изучению человеческих феноменов, он намерен работать именно в этом направлении. ⁵ Интересно проследить, как проблема отношения между биологическим и психологическим освещалась в работах советских авторов, В уже цитированной нами статье, озаглавленной «Моцарт психологии», американский психолог Тулмин подчеркивает важную роль, которую играли в этой области идеи Л. С. Выготского и его учеников. Выготский, родившийся в 1896 г., первоначально занимался литературоведением, а затем посвятил себя психологии и медицине. В работах по детской психологии он всегда стремился связать данные о физиологии нервной системы с достижениями гуманитарных наук. Он показал, что ни созревание нервной системы, ни воздействие окружающей среды, взятые отдельно, не достаточны сами по себе для объяснения развития ребенка и что последнее является результатом взаимодействия этих различных факторов. Деятельность Выготского оборвалась очень рано, но ее влияние ощущается до сих пор, несмотря на некоторый застой, наблюдавшийся в 50-х годах. Ряд советских ученых в последние 20 лет продолжали следовать по проложенному Выготским (1968, 1956) пути междисциплинарных исследований (психология, неврология, лингвистика). В этой связи Тулмин подвергает суровой критике чрезмерную специализацию американских исследований, которая нередко приводит к слишком узким и упрощенным представлениям. В качестве примера он ссылается на позиции Скиннера и Хомского, первый из которых считает, что все можно объяснить обусловливанием, а второй сводит язык к совокупности закрепленных в генетическом коде структур.

Психобиологическая дилемма: эго-психология - предыдущая | следующая - Будущее гипноза

Л. Шерток. "Непознанное в психике человека". Содержание.