canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Рисунки как форма символизации. Анализ рисунков пациента.

Изучение личностных особенностей и самосознания при пограничных личностных расстройствах (продолжение)

Символизация. Согласно традиционной трактовке психоанализа, символ служит замещением запретного желания, его “невинным” прикрытием и частичным исполнением. Так, в известном примере из “Психологии обыденной жизни” З.Фрейд ссылается на детские воспоминания своего пациента в 5-летнем возрасте, старающегося с помощью своей молодой и привлекательной тети уяснить разницу между буквами m и n. “Не было никакого основания, — пишет Фрейд, — сомневаться в достоверности этого воспоминания; но свое значение оно приобрело лишь впоследствии, когда обнаружилось, что оно способно взять на себя символическое представительство иного рода любознательности мальчика”1. Еще более определенно выражался последователь Фрейда, К.Абрагам — символическая оболочка желания — это форма его искажения2.

Сходного понимания психологической природы соотношения символа и желания (психотравмы, конфликта) придерживаются в школе современного структурного психоанализа (в частности, Ролан Барт)3. “Наше понимание символа близко к психоаналитическому пониманию: символ — это, грубо говоря, некий языковый элемент, который перемещает тело и позволяет увидеть, угадать некую площадку действия, нежели та площадка, с которой прямо говорит высказывание”. Согласно Барту, символ, как и код (последний понимается как “корпус правил”), принадлежит к уже виденному, уже читанному, уже деланному (разрядка автора), т.е. относится к прошлому, а не настоящему использующего этот код рассказчика. В этом смысле символ действительно обесценивает, “девитализирует” объект желания с тем, чтобы сделать его приемлемым сознанию. Справедлив и иной ракурс видения символизации — как способа актуализации прошлого через его здесь-и-теперь презентацию. Символ, рождающийся в процессе психотерапевтического контакта, будет отличаться от “расхожего”, в широком смысле — социально навязанного, своей жизненностью, чувственно-телесной наполненностью, а также — ясной принадлежностью Я и адресностью. Появление этих качеств — измерений символа обнаруживает динамику терапевтического процесса и может использоваться в качестве критериев его эффективности.

Остановимся на двух формах символизации неосознаваемых переживаний — зрительно-образной и вербальной, каждая из которых предполагает элемент свободы от нормативной вы сокосоциализированной деятельности, чему соответствуют так называемые творческая активность и фантазия. Проективные методы, как известно, опираются на принцип проекции в продуктах фантазии символов бессознательного. Например, в зрительных образах, ответах в тесте Роршаха переживания страха агрессии и беспомощности перед ней звучат в ответах типа “распластанное тело”, “проткнутый ножом ствол дерева”, “рот, раскрытый в крике”. Заключенные в них метафоры передают также “жертвенность” позиции Я, слабость границ и высокую их проницаемость, открытость агрессивным атакам, в том числе сексуальным посягательствам.

Рисуночные тесты (рисунок человека, несуществующее животное, рисунок семьи, дерева и др.) так же, как и свободное рисование, широко используемые нами в психотерапевтической работе, дают ценный диагностический материал еще до его осознания и вербализации пациентом. Проанализируем здесь рисунки одной из наших пациенток — жертв насилия. В самом начале работы, когда терапевту еще ничего не было известно о фактах насилия, пациентка начала рисовать самостоятельно, в качестве “работы над собой” между сессиями. Примечательно, что эти ее рисунки, как и фантазии, ассоциированные с ними, носили крайне абстрактный характер, были связаны с образами воздействия на нее каких-то мистических сил, энергию и информацию от которых она принимает. Использовались почти исключительно ахроматические цвета с обилием штриховки. Указанные особенности рисунков интерпретировались терапевтом как бессознательная проекция высокой тревожности и отчуждения части опыта, связанного с насилием. Затем образы стали приобретать большую конкретность, появилось изображение “рваной раны”, “рубца”. И это позволило начать работу с травматическими переживаниями, всего лишь следуя за спонтанно предъявляемыми пациенткой темами, по мере того, как они начинали допускаться в сознание. В серии последующих рисунков пациентка пыталась передать ощущение раздвоенности, противоречивости, что отражалось и в названиях рисунков: “удовлетворение и неудовлетворение”, “любовь и ненависть — рана моя”. На одном рисунке были изображены два сердца: меньшее в красном цвете — “чувство своей необходимости” и большее — в черном цвете, составленное из “осколков” – “чувство своей ненужности”. Эмоциональная полярность проецировалась и на выбор цветов. Красным цветом пациентка, объединяя их в единое смысловое поле, изображала такие значимые объекты, как мать, радость, любовь, блаженство, желудок; черный цвет передавал чувства страха, ненависть, оскорбленность, жизнь. Динамика рисунков развивалась по линии обогащения их цветовой палитры: вместе с голубым цветом появились мечты, “жажда”, “слезы сентиментальности”, “поддерживающие руки”, “прохлада, поддержка и тепло”. Многоцветию рисунков соответствует, как мы видим, появление и новых чувств, их более тонкая нюансировка. После года терапии прощальный рисунок, выполненный в мягких тонах зеленого, голубого, розового и коричневого цветов, изображал обнаженную пациентку, как бы свободно парящую в блаженно-расслабленной позе и был назван ею “Колыбель счастья”. Рисунки и их совместный с терапевтом анализ помогли обнаружить естественный язык самовыражения пациентки, на котором и благодаря которому происходило эмоциональное отреагирование ее ретрофлексированной агрессии сопротивления, прояснение телесных ощущений и чувств, нахождение их смысла и точная вербализация, обнаружение психотравмы, ее обживание, осознание и в конце концов прощение насильников-Других и самоприятие.

1Фрейд 3. Психопатология обыденной жизни. М., 1924. С.53.

2Абрагам К. Сон и миф. М., 1912.

3Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. М., 1989, с.457.

Соматизация – предыдущая | следующая – Спонтанная вербальная речь

Особенности личности при пограничных расстройствах и соматических заболеваниях

Консультация психолога при детско-родительских проблемах

Яндекс.Метрика