Яндекс.Метрика

IV. 2. Положение в семье и отношения с родителями (са­мооценки друг друга)

Группу ленинградских девятиклассников просили оценить себя по различным качествам (доброта, общительность, сме­лость, самообладание, уверенность в себе и т. д.) по пятибалль­ной системе, а затем предсказать, как их оценят по той же си­стеме родители, друзья и одноклассники. После этого пригла­шенных в школу отцов и матерей также попросили оценить качества своих детей и предсказать их самооценки. Уже первые пробы показали, что дети гораздо точнее представляют себе, как их оценят родители, чем родители — юношеские самооценки (подобный результат получил и французский психолог Р. То­ме). Наиболее вдумчивых родителей задача представить себе самооценку своего отпрыска, т. е. как бы «влезть в его шку­ру», очень заинтересовала, но показалась им трудной. А некото­рые родители даже не могли понять задание: «Что значит — оценить качества сына так, как он сам их оценивает? Я лучше знаю, каков он на самом деле». Даже добросовестно пытаясь стать на точку зрения сына или дочери, некоторые родители оказались неспособными отрешиться от собственных суждений: то, что им кажется самооценкой сына, есть на самом деле ро­дительская оценка его качеств. А ведь это значит, что самосо­знание ребенка, его «я», родителям неизвестно.

Дело, конечно, не в том, что дети якобы более проницатель­ны или чувствительны, чем родители. Предсказать родительскую оценку юноше не так уж трудно, потому что она в той или иной форме неоднократно высказывалась ему прямо и косвенно. Ког­да девятиклассники ждут от родителей сильно заниженных, по сравнению с самооценкой, оценок по самообладанию и способ­ности понять другого человека, это явно отражает извечные родительские сетования на невыдержанность и нечуткость детей. Юноша имел время изучить в совершенстве отношение родите­лей к себе. Родителям же приходится оценивать недавно возник­шее, изменчивое и противоречивое юношеское «я». Но проблема не становится от этого менее острой: ложные или упрощенные представления об образе «я» сына или дочери серьезно затруд­няют понимание детей.

За частными фактами стоит более общая тенденция: и ро­дители, и дети часто неверно представляют себе оценки и са­мооценки друг друга. В большом американском городе, ма­ленькой сельской общине в Канаде и шведском городе в раз­ное время был проведен один и тот же опыт. Подросткам и юно­шам (13, 15—16 и 18—20 лет) и их родителям было предложено с помощью полярных прилагательных (типа «чистый — гряз­ный», «терпеливый — нетерпеливый») описать свое и другое по­коление, то, как его воспринимает другая сторона (как старшие оценивают младших и наоборот) и как отцы и дети представля­ют себе самооценки друг друга. Во всех трех случаях результат был один и тот же: оба поколения оценивают и себя и друг дру­га положительно (старших — несколько выше, чем младших); но оба поколения неверно представляют себе, как к ним отно­сится другая сторона. Младшие ищут отрицательных оценок от родителей, а родители — от детей. Источник заблуждения ясен — это обобщение неизбежных между детьми и родителями взаимных претензий и упреков. Но это ложное обобщение суще­ственно осложняет взаимоотношения отцов и детей.

В психолого-педагогнческой литературе давно дебатируется вопрос о мере сравнительного влияния на подростков родителей и сверстников. Однако на этот вопрос не может быть однознач­ного ответа. В переходном возрасте автономия от взрослых и значение общества сверстников растут. Общая закономерность состоит в том, что, чем хуже отношения подростка (юноши) со взрослыми, тем чаще он будет общаться со сверстниками, тем выше его зависимость от сверстников и тем автономнее будет это общение от взрослых. Но влияния родителей и сверстников не всегда противоположны. Очень часто они бывают и взаимо­дополнительными.

Прежде всего многое зависит от социальных условий. Ра­ботая совместно с советскими учеными, американский психолог У. Бронфенбреннер установил, например, что, хотя общество сверстников важно как для советских подростков-шестиклассни­ков, так и для их американских ровесников, направление этого влияния в СССР и США неодинаково. Американские подростки исходят из системы ценностей, резко отличающейся от той, ко­торая принята в обществе взрослых, тогда как в СССР такого разрыва нет, общество сверстников здесь скорее подкрепляет требования взрослых, чем противоречит им.

«Значимость» родителей и сверстников принципиально не­одинакова в разных сферах деятельности. Наибольшая автоно­мия от родителей и ориентация на сверстников наблюдается в сфере досуга, развлечений, свободного общения, потребитель­ских ориентаций. По данным Т. Н. Мальковской, подавляющее большинство ленинградских старшеклассников предпочитают проводить досуг вне школы и вне семьи; в свои любимые заня­тия они охотно посвящают сверстников, реже — родителей и со­всем редко — учителей. На потребительские ориентации мос­ковских старшеклассников, опрошенных Л. Н. Жилиной и Н. Т. Фроловой, сильнее всего влияют друзья. При опросе груп­пы крымских старшеклассников мальчики, отвечая на вопрос, с кем они предпочли бы проводить свободное время, поставили родителей на шестое, последнее, а девочки — на четвертое ме­сто: компания сверстников для них явно предпочтительнее. За­то отвечая на вопрос: «С кем бы ты стал советоваться в слож­ной житейской ситуации?»— и те и другие поставили на первое место мать, на втором месте у мальчиков оказался отец, у де­вочек— друг (подруга). Иначе говоря, с товарищами приятно развлекаться, с друзьями — делиться переживаниями, но в труд­ную минуту лучше обратиться к маме…

Таким образом, следует говорить не об уменьшении влияния родителей, а о качественных сдвигах, обусловленных усложне­нием деятельности и дифференциацией отношений старшекласс­ников. Эффективность воспитательных усилий семьи стоит в прямой зависимости от того, насколько сами родители учиты­вают эти сдвиги.

жизненный опыт – предыдущая | следующая – старшеклассник

Оглавление. Кон. И.С. Психология юношеского возраста.

Консультация психолога детям, подросткам и взрослым.