canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Агрессия нарциссического пациента в ходе терапии. Тактики терапевтического общения с пациентом, проявляющим агрессию.

Тактики психотерапевтического общения (продолжение)

Тактики психотерапевтического общения с Агрессивно- Грандиозным Я, реализующим функцию разрушения Другого

Пациенты, чье Агрессивно-Грандиозное Я реализует функцию разрушения Другого, требуют максимально ин­дивидуализированного подхода. Часто они обречены на не­получение психотерапевтической помощи, которая заменя­ется массированным психофармакологическим воздействи­ем, иногда даже принудительным. В наибольшей степени это относится к пациентам, чье Агрессивно-Грандиозное Я, реализуя функцию разрушения, обращается с Другим как с «мальчиком для битья», запугивая и «наполняя» страхом. Чтобы избежать страха «быть разрушенным», психотерапевт может вообще отказаться от общения с «антисоциальным типом». Вероятность отказа значительно снижается, если психотерапевт способен к эффективному «контейниированию» чувства страха и владеет конкретными приемами вза­имодействия с «несущим разрушение» пациентом. Хотя, при всех усилиях со стороны психотерапевта, постоянно суще­ствует угроза «рабочему альянсу» с таким пациентом, сле­дующие приемы психотерапевтического взаимодействия представляются наиболее перспективными по формирова­нию стабильных отношений.

При том, что основной задачей психотерапевта является «контейниирование» страха и, тем самым, демонстрация, принципиальной возможности контроля такого чувства, ему не следует умалчивать об успехе, которым увенчались уси­лия Агрессивно-Грандиозного Я. Иными словами, психоте­рапевту не стоит отрицать появления чувства страха под влиянием агрессивных манипуляций пациента, а, наобо­рот, открыто признаться в своей тревоге за будущее психо­терапевтических отношений. Одновременно с этим необхо­димо высказать уважение к той мощи, которая облечена в агрессивную форму, и выразить надежду, что эта мощь яв­ляется залогом успешного преодоления тех проблем, кото­рые переживаются пациентом как субъективно-неразреши­мые. Таким образом, утверждая, что пациент может добить­ся успеха («может испугать даже психотерапевта») за счет той силы, какую он проявляет в агрессивных действиях, и предлагая в дальнейшем сфокусироваться на исследовании тех обессиливающих фрустраций, в качестве защиты от ко­торых была освоена агрессивная манера манипулирования Другим, психотерапевт предоставляет пациенту шанс на­чать участвовать в формировании принципиально иных от­ношений Я—Другой. Качествами этих новых отношений ста­новятся поддержка и сотрудничество, в противовес наси­лию и конфронтации. Акцентируя свою неспособность помочь пациенту, когда тот этому всячески противится, психотерапевт тем самым заявляет об отказе от намерений «сделать что-то» вопреки воле и желаниям пациента. Этим психотерапевт гарантирует, со своей стороны, соблюдение «границ» Я—Ты в противовес «вторжению». Утверждение принципа невмешательства в судьбу другого человека имеет принципиальное значение при взаимодействии с пациен­том, чье Агрессивно-Грандиозное Я реализует функцию разрушения, «наполняя» Другого страхом.

Существует своя специфика психотерапевтического об­щения с пациентом, чье Агрессивно-Грандиозное Я реализу­ет функцию разрушения, «наполняя» Другого такими чувст­вами, как тревога, печаль, растерянность. В этом случае так­тика «контейниирования» чувств остается ведущей, однако психотерапевту следует быть повышенно-внимательным к соблюдению баланса между «молчанием» и «озвученным откликом». Молчание психотерапевта дает пациенту возмож­ность высказаться, «наполнить» Другого неподконтрольными чувствами тревоги, печали, растерянности. То, что «напол­ненный» разрушительными чувствами психотерапевт сохра­няет способность «говорить», «откликаться», означает для па­циента, что психотерапевт «жив». «Пережить и выжить» явля­ется основной обязанностью психотерапевта во взаимодействии с пациентом, чье Агрессивно-Грандиозное Я буквально «умер­щвляет» Другого, лишая радости жизни и «наполняя» трево­гой и пессимизмом. В тех случаях, когда Агрессивно-Грандиоз­ное Я, выполнив свою функцию разрушения, уступает место Альтруистически-Грандиозному Я, берущему на себя функ­цию поддержки Неполноценного («неживого») Другого, от психотерапевта уже не требуется столь явно доказывать свою «живучесть». Следует предоставить Альтруистически-Гранди­озному Я возможность реализовать функцию поддержки, ут­верждая этим всемогущество Я.

В принципе, какой бы из способов разрушения Другого ни избрало Агрессивно-Грандиозное Я, всегда существует риск ответной агрессии со стороны Другого. В наибольшей степени этот риск выражен, если Агрессивно-Грандиозное Я прибега­ет к таким способам разрушения, как «наполнение» Другого чувствами зависти и унижения. На психотерапевта ложится двойная нагрузка: эффективно «контейниировать» не только чувства зависти и унижения, но и часто возникающие вслед за ними чувства раздражения и злости. При этом психотера­певту не следует ограничиваться использованием тактики «кон- тейниирования». Наряду с демонстрацией пациенту принци­пиальной возможности контроля таких чувств, как зависть, унижение, раздражение, злость, психотерапевт обязан, по нашему мнению, сообщить пациенту о своих переживаниях. Необходимо привлечь внимание пациента к тому деструктив­ному риску, какой присущ его агрессивной манере общения с Другим. Конечно, вряд ли один разговор с психотерапевтом повлечет за собой устойчивые структурные изменения, но, тем не менее, стоит дать пациенту шанс хотя бы на секунду задуматься, не провоцирует ли он в самом деле насилия в адрес Я.

Обсуждая тактики психотерапевтического общения с па­циентом, чье Агрессивно-Грандиозное Я реализует функцию разрушения Другого, нельзя не вспомнить два основополагаю­щих принципа, первый из которых сформулирован Х.Кохутом (1977), второй — О.Кернбергом (1995). С нашей точки зре­ния, они не противоречат друг другу. Согласно Х.Кохуту, аг­рессия пациента с нарциссической личностной структурой вторична по отношению к дефициту «отзеркаливания», по­этому во всех случаях гнева пациента необходимо выяснить, что в поведении и словах психотерапевта было воспринято как отказ от «отзеркаливания». Согласно О.Кернбергу, следует относиться к проявляющему агрессию пациенту как к ответст­венному взрослому, не забывая при этом, в силу каких травма­тических обстоятельств раннего детства тот избрал в качестве защиты идентификацию с агрессором. Относясь к пациенту как к ответственному взрослому, мы считаем возможным прояснение того, как, идентифицировавшись с агрессором, он вновь и вновь вызывает в Другом злость и раздражение, а значит встает на путь опасного для жизни общения с Дру­гим. В то же самое время, относясь к пациенту, чье Агрессив­но-Грандиозное Я реализует функцию разрушения, как к жер­тве насилия, мы считаем необходимой максимальную под­держку. Разделяя представления Х.Кохута о вторичности агрессии при нарциссической личностной структуре по отно­шению к дефициту «отзеркаливания», мы полагаем, что ис­пользование психотерапевтической тактики «отзеркаливания» уместно в первую очередь в тех случаях, когда Агрессивно- Грандиозное Я пациента «наполняет» Другого завистью и сты­дом. При этом ведущей тактикой психотерапевтического об­щения остается «контейниирование». Однако, демонстрируя пациенту принципиальную возможность контроля таких чувств, как зависть и стыд, психотерапевт демонстрирует живой интерес к личности пациента. Конечно, «отзеркаливается» не богатство, которым кичится пациент, но богатство личност­ных ресурсов, которое пациент порой не ощущает; не мораль­ная чистота, которой он гордится, но способность к духовно­му очищению, в которой он порой сомневается. Когда Агрес­сивно-Грандиозное Я пациента прибегает к таким способам разрушения Другого, как «наполнение» его завистью и сты­дом, можно думать о своего рода «негативном отзеркалива- нии» в период раннего детства. Под так называемым «негатив­ным отзеркаливанием» мы понимаем завистливо-обесценива­ющее отношение к успехам пациента и внушение ему стыда за несовершенство Другим «там-и-тогда». С нашей точки зре­ния, живой интерес Другого «здесь-и-теиерь» к личности па­циента является психотерапевтической альтернативой дефи­циту «позитивного отзеркаливания» любящим Другим «там- и-тогда». Когда Агрессивно-Грандиозное Я пациента стремится «наполнить» психотерапевта завистью и стыдом, психотера­певт просто обязан мобилизовать весь свой творческий потен­циал, чтобы увидеть и показать, как в зеркале, уникальную индивидуальность пациента.

Разработка тактик психотерапии – предыдущая | следующая – “Помощь” от нарциссического пациента

Психология нарциссизма. Содержание

Яндекс.Метрика