Яндекс.Метрика

Нервный срыв (продолжение)

Позитивное толкование

Оно осуществлялось здесь дискретно. Я не только сообщил моей собеседнице, что понял, как она страдает от болей, но и дал ей понять, что, помимо этих болей, она обладает способностью преодолевать физическое неблагополучие, экзистенциальную тревогу, страх, амбивалентность от надежды до безнадежности и, наконец, множество личных конфликтов. При этом я не ограничивался лишь восприятием страданий, слабостей и беспомощности больной и лечением их, а на­помнил ей о ее силах и способностях, которые она уже довольно давно поставила под сомнение. Таким образом, она перестала быть только пассивной жертвой, как она вынуждена была ощущать себя, особенно во время медицинских обследова­ний последние 4 недели, напротив, она снова училась быть активной. Для этого были использованы два терапевтических подхода: новая интерпретация симпто­мов, обращение к способностям и изменение точки зрения, благодаря чему на го­ризонте мышления и чувствования возникли новые возможности решения кон­фликтов.

Содержательная модель

Я использовал эту модель, потому что она помогла мне увидеть потенциаль­ные способности и решения конфликтов не просто в диффузно-абстрактной фор­ме, а заставила дифференцировать и конкретизировать их (ср. «4 формы перера­ботки конфликтов», 4.1, гл.З, рис.5): болевая симптоматика означает прежде все­го, что пациентка реагировала своим телом — даже всем своим телом. Сообщение, что у нее может быть рассеянный склероз (PC), конкретизировало уже тревожив­шие ее неясные страхи и поставило больную перед лицом неожиданного и неиз­вестного. В связи с тем, что болезнь поставила под вопрос ее будущее, она начала этим заниматься. Если в этой фазе шока пробудившиеся страхи не могли проник­нуть в ее переживания, то в последующее время она отреагировала весьма эмоци­онально. И сделала это так, как позволяли ей ее личные силы: она замкнулась в себе, стала в буквальном смысле слова переносить происходящее с ней, пытаясь взять все трудности на себя и избавить от них свою семью (контакты). Она поисти­не могла «страдать, не жалуясь».

Во время критического периода, в зависимости от пребывания в больнице, она регулярно ходила на работу (деятельностъ) и вела хозяйство, ухаживая за мужем и двумя детьми. Кроме того, она воспользовалась еще одной своей способнос­тью, чтобы чувствовать себя увереннее: своим разумом. Она ходила к врачу, обследовалась по всем правилам медицины, прочитала в специальной книге, что такое PC и какое течение он может принимать, воображала себе разные неопределенные ситуации, в которые она попадает из-за своей болезни.

Пятиступенчатая модель лечения

Хотя она и не была применена полностью, она, безусловно, имела место и по­могла мне во время разговора сопоставлять мое вмешательство с потребностями больной. Наряду с этими структурными признаками, которые скорее статически позволяют определить потенциальные способности, процессуально мне помогла пятиступенчатая модель лечения: на какой ступени отношений находится боль­ная? На какой стоит терапевт?

Началом послужила ступень наблюдения и дистанцирования, на которой она могла последовательно представить себя без вмешательств с моей стороны. На ступени инвентаризации я старался дополнительно к предъявляемым жалобам и симптомам мобилизовать и конструктивные способности. Ступень ситуативной поддержки послужила тому, чтобы так представить пациентке полученную инфор­мацию, что она, с одной стороны, снова нашла бы путь к своим способностям, а с другой — смогла принять это предложение также и в ее сегодняшней жизненной ситуации. Это означало, что она заинтересовалась моим предложением и начала говорить об этом с терапевтом, партнером и др., а также сама с собой и записывать свои мысли. Это соответствует ступени вербализации. На ступени расширения системы целей, она начала меняться. Она пробовала сначала, вероятно, в фанта­зиях, а может быть, и в реальной жизни свои способности; увидела новые аспекты своей собственной жизни, училась вместе с тем находить новые пути выхода из болезни и нащупывала свое внутреннее равновесие.

Эти пять ступеней не являются единственным большим шагом, который че­ловек может сделать лишь в рамках психотерапии и благодаря которому он смо­жет переструктурировать свою личность, они постоянно происходят в совместной жизни людей. Это малые шаги компромиссов, открывающие новые возможности и способности. Иметь в виду, каково значение терапевтического вмешательства, важно для реалистической оценки самих терапевтических возможностей. Это так­же много значит и для того, чтобы не предъявлять пациенту чрезмерных требова­ний и дать ему действительно лишь то, в чем он нуждается в данный момент своей жизни, а это не всегда идентично тому, что терапевт хочет дать и что считает успе­хом. Хотя все три модели были представлены в разговоре с больной, я не стал да­вать ей все за один раз…

Вывод. Этот телефонный разговор, ставший сеансом психотерапии при нерв­ном срыве, позволил вместе с тем определить границы возможностей. Не возник­ло необходимости терапевтически продлевать стадию привязанности и позволять больной дополнительную регрессию, как это было бы при стационарном лечении, например, суицидальных тенденций.

Не было цели прорабатывать с пациенткой ее актуальный и базовый кон­фликт, пусть даже только частично. Целью в большей степени было напомнить больной о ее собственном потенциале самопомощи, помочь осознать собственные способности и дать ей шанс сделать следующий шаг в ее собственном процессе раз­вития, что содержало также для нее возможность отказаться от этого предложе­ния.

Этот процесс консультирования имел признаки отделения при терапевтичес­кой готовности признать автономность собеседницы. Этот срыв, естественно, не решил ни одного конфликта, однако поставил перед больной ряд вопросов и пред­ложил ей различные точки зрения, которые дали ей возможность узнать нечто новое о себе. Это означает также, что она могла научиться иначе обходиться с тре­вогами и терапевтами. И что она, помимо способности все переносить, может раз­вить еще и способность задавать вопросы, выражать тревоги и потребности и при­нимать то, что медики легко просматривают из-за их обусловленной рутинной ра­ботой односторонности: другую сторону болезни со всеми ее проявлениями в иных жизненных сферах: профессия/ достижение, семья/ контакты и будущее.

Рассеянный склероз – предыдущая | следующая – Нервная анорексия и булимия

Психосоматика и позитивная психотерапия