canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Пятиступенчатая модель лечения. Применение модели лечения.

Нервный срыв (продолжение)

Позитивное толкование

Оно осуществлялось здесь дискретно. Я не только сообщил моей собеседнице, что понял, как она страдает от болей, но и дал ей понять, что, помимо этих болей, она обладает способностью преодолевать физическое неблагополучие, экзистенциальную тревогу, страх, амбивалентность от надежды до безнадежности и, наконец, множество личных конфликтов. При этом я не ограничивался лишь восприятием страданий, слабостей и беспомощности больной и лечением их, а на­помнил ей о ее силах и способностях, которые она уже довольно давно поставила под сомнение. Таким образом, она перестала быть только пассивной жертвой, как она вынуждена была ощущать себя, особенно во время медицинских обследова­ний последние 4 недели, напротив, она снова училась быть активной. Для этого были использованы два терапевтических подхода: новая интерпретация симпто­мов, обращение к способностям и изменение точки зрения, благодаря чему на го­ризонте мышления и чувствования возникли новые возможности решения кон­фликтов.

Содержательная модель

Я использовал эту модель, потому что она помогла мне увидеть потенциаль­ные способности и решения конфликтов не просто в диффузно-абстрактной фор­ме, а заставила дифференцировать и конкретизировать их (ср. «4 формы перера­ботки конфликтов», 4.1, гл.З, рис.5): болевая симптоматика означает прежде все­го, что пациентка реагировала своим телом — даже всем своим телом. Сообщение, что у нее может быть рассеянный склероз (PC), конкретизировало уже тревожив­шие ее неясные страхи и поставило больную перед лицом неожиданного и неиз­вестного. В связи с тем, что болезнь поставила под вопрос ее будущее, она начала этим заниматься. Если в этой фазе шока пробудившиеся страхи не могли проник­нуть в ее переживания, то в последующее время она отреагировала весьма эмоци­онально. И сделала это так, как позволяли ей ее личные силы: она замкнулась в себе, стала в буквальном смысле слова переносить происходящее с ней, пытаясь взять все трудности на себя и избавить от них свою семью (контакты). Она поисти­не могла «страдать, не жалуясь».

Во время критического периода, в зависимости от пребывания в больнице, она регулярно ходила на работу (деятельностъ) и вела хозяйство, ухаживая за мужем и двумя детьми. Кроме того, она воспользовалась еще одной своей способнос­тью, чтобы чувствовать себя увереннее: своим разумом. Она ходила к врачу, обследовалась по всем правилам медицины, прочитала в специальной книге, что такое PC и какое течение он может принимать, воображала себе разные неопределенные ситуации, в которые она попадает из-за своей болезни.

Пятиступенчатая модель лечения

Хотя она и не была применена полностью, она, безусловно, имела место и по­могла мне во время разговора сопоставлять мое вмешательство с потребностями больной. Наряду с этими структурными признаками, которые скорее статически позволяют определить потенциальные способности, процессуально мне помогла пятиступенчатая модель лечения: на какой ступени отношений находится боль­ная? На какой стоит терапевт?

Началом послужила ступень наблюдения и дистанцирования, на которой она могла последовательно представить себя без вмешательств с моей стороны. На ступени инвентаризации я старался дополнительно к предъявляемым жалобам и симптомам мобилизовать и конструктивные способности. Ступень ситуативной поддержки послужила тому, чтобы так представить пациентке полученную инфор­мацию, что она, с одной стороны, снова нашла бы путь к своим способностям, а с другой — смогла принять это предложение также и в ее сегодняшней жизненной ситуации. Это означало, что она заинтересовалась моим предложением и начала говорить об этом с терапевтом, партнером и др., а также сама с собой и записывать свои мысли. Это соответствует ступени вербализации. На ступени расширения системы целей, она начала меняться. Она пробовала сначала, вероятно, в фанта­зиях, а может быть, и в реальной жизни свои способности; увидела новые аспекты своей собственной жизни, училась вместе с тем находить новые пути выхода из болезни и нащупывала свое внутреннее равновесие.

Эти пять ступеней не являются единственным большим шагом, который че­ловек может сделать лишь в рамках психотерапии и благодаря которому он смо­жет переструктурировать свою личность, они постоянно происходят в совместной жизни людей. Это малые шаги компромиссов, открывающие новые возможности и способности. Иметь в виду, каково значение терапевтического вмешательства, важно для реалистической оценки самих терапевтических возможностей. Это так­же много значит и для того, чтобы не предъявлять пациенту чрезмерных требова­ний и дать ему действительно лишь то, в чем он нуждается в данный момент своей жизни, а это не всегда идентично тому, что терапевт хочет дать и что считает успе­хом. Хотя все три модели были представлены в разговоре с больной, я не стал да­вать ей все за один раз…

Вывод. Этот телефонный разговор, ставший сеансом психотерапии при нерв­ном срыве, позволил вместе с тем определить границы возможностей. Не возник­ло необходимости терапевтически продлевать стадию привязанности и позволять больной дополнительную регрессию, как это было бы при стационарном лечении, например, суицидальных тенденций.

Не было цели прорабатывать с пациенткой ее актуальный и базовый кон­фликт, пусть даже только частично. Целью в большей степени было напомнить больной о ее собственном потенциале самопомощи, помочь осознать собственные способности и дать ей шанс сделать следующий шаг в ее собственном процессе раз­вития, что содержало также для нее возможность отказаться от этого предложе­ния.

Этот процесс консультирования имел признаки отделения при терапевтичес­кой готовности признать автономность собеседницы. Этот срыв, естественно, не решил ни одного конфликта, однако поставил перед больной ряд вопросов и пред­ложил ей различные точки зрения, которые дали ей возможность узнать нечто новое о себе. Это означает также, что она могла научиться иначе обходиться с тре­вогами и терапевтами. И что она, помимо способности все переносить, может раз­вить еще и способность задавать вопросы, выражать тревоги и потребности и при­нимать то, что медики легко просматривают из-за их обусловленной рутинной ра­ботой односторонности: другую сторону болезни со всеми ее проявлениями в иных жизненных сферах: профессия/ достижение, семья/ контакты и будущее.

Рассеянный склероз – предыдущая | следующая – Нервная анорексия и булимия

Психосоматика и позитивная психотерапия

 

 

Яндекс.Метрика