canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Наглядные образы как знаковые опосредователи. Значение наглядных образов.

Психолингвистические проблемы речевого мышления (продолжение)

Мышление логика также в большей мере опирается не на вербальные опосредователи. В частности, психологический механизм логического вывода может быть описан как «воспоми­нание о процессе мышления, в результате которого из посылки было получено следствие [Там же, 168]. Анализ логических опе­раций опирается на невербальные опосредователи мышления, и доля их увеличивается в зависимости от привычности иссле­дуемой операции: чем чаще она встречается, тем более исклю­чаются из мыслительных процессов вербальные средства и за­меняются иными знаковыми опосредователями: наглядными об­разами предметов, которые представлены значками в логиче­ских формулах, наглядными образами самих логических фор­мул и т. д.

Для практического мышления, по мнению Ван дер Вардена, существенную роль играют те же знаковые опосредователи, что и для мышления геометра, в первую очередь наглядные образы и двигательные представления. Особенно это заметно на при­мере технического мышления изобретателя. Слова в качестве сокращенных названий отдельных частей изобретаемой машины могут облегчить работу изобретателя в той же мере, в какой формулы облегчают мышление геометра, но решающей роли они не играют.

Подчеркивая, что мышление математика — это мышление в понятиях, Ван дер Варден в то же время справедливо указывает, что в мышлении эти понятия не обязательно ассоцииро­ваны с психическими образами слов, например понятие «кони­ческое сечение» может быть репрезентировано наглядным об­разом эллипса.

Работа Ван дер Вардена, с нашей точки зрения, занимает особое место в решении проблемы знаковых опосредователей мышления человека, потому что автора скорее занимает поиск истины, чем стремление изложить подборку аргументов, подт­верждающих только одну точку зрения, как это часто бывает в спорах вербалистов и антивербалистов. Он настаивает на том, что язык является только одним из знаковых опосредова­телей мыслительной деятельности человека. «Мы видели,— пи­шет он,— что от повседневного практического мышления через техническое мышление к высшим достижениям математического мышления ведет непрерывная линия. Практическое, механиче­ское и геометрическое мышление — это только ступени одной и той же мыслительной деятельности: они идентичны по своей сути и все не зависят от языка. Абстрактное мышление испыты­вает влияние языка, но возможно также и без него» [Там же, 172—173].

Настаивая на том, что в качестве знаковых опосредователей мышления выступают акустические, двигательные, наглядные образы, образы слов или образы других символов, он далек от мысли умалять роль слов в этой функции. Напротив, он пишет, «что благодаря языку мышление превращается в кол­лективную деятельность (разрядка наша.— Е. Т Н. У.). Становится возможной фиксация и трансляция мысли. Без языка возможно индивидуальное мышление, но не наука* [Там же, 172].

Соображения Ван дер Вардена, Кайнца сейчас могут быть дополнены современными психологическими представлениями о квазипредметности нашего мышления, для которого исходным допущением является мысль о психически-субъективном как о некотором поле, образующемся между субъектом и объектом познания и включающем в себя предметное содержание, носи­телем которого (телом знака) являются «вне индивида развер­нутые деятельностью образования, чувственная ткань, сплетен­ная квазивещественными превращениями действительности и ставшая органом вычерпывания из нее информации и стиму­лов» [Зинченко, Мамардашвили 1977, 118]. Чувственная ткань у Зинченко и Мамардашвили — это наглядные образы (пред­метов), которые стали «телами» знаков, пригодных для мысли­тельной деятельности.

Мысли Ван дер Вардена в более поздние годы вызвали мно­гочисленные критические замечания, направленные на некоторые действительно уязвимые места в его рассуждениях. Одно из наиболее серьезных возражений состоит в указании на то, что каждый процесс познания включает в себя постановку проблемы, формулирование которой, по мнению оппонентов Ван дер Вардена [Miihlfeld 1975, 22], не может быть осуществлено без языка. На это возражение могут быть выдвинуты контрар­гументы. Во-первых, постановка проблемы не связана жестко с языковыми формулировками: знаковые средства, в которых формулируется проблема, как установлено, например, в рам­ках психологической семиотики [Гамезо, Рубахин 1982], зависят от типа задачи и осуществляются не только при помощи языко­вых знаков. Во-вторых, это возражение справедливо только в случае игнорирования факта континуальности процесса мыш­ления, которое после работ А. В. Брушлинского вряд ли воз­можно. Вербальная формулировка проблемы может быть осу­ществлена за пределами акта мышления, в котором она в сок­ращенном виде может быть представлена неязыковыми зна­ками.

Другое замечание методологического характера отвести го­раздо труднее. М. Шмидт справедливо заметил, что интерпретации post hoc познавательных процессов не должны смеши­ваться с процедурами ad hoc, которые имеют место в процессе исследования [Schmidt 1972, 263]. Метод исследования проб­лемы у Ван дер Вардена — анализ операций мышления post hoc. Результаты такого анализа, естественно, не могут вскрыть всех особенностей этих операций, осуществляемых ad hoc и на разных уровнях контроля (неосознаваемые уровни мышления не могут быть вскрыты в последующем самоанализе).

Используя для решения проблемы знаковых опосредовате­лей мышления данные интроспективных наблюдений крупных исследователей, необходимо помнить о месте в психической дея­тельности феноменов, фиксируемых в интроспекции. Когда мы подвергаем анализу данные интроспективных наблюдений, мы имеем дело с осознаваемыми звеньями мыслительной деятель­ности, что, однако, не исключает протекания мыслительных про­цессов, в том числе и речемыслительных процессов, на бессозна­тельном уровне, о чем свидетельствуют косвенные данные.

Очевидно, что исследование неосознаваемых речемыслитель­ных процессов упирается в слабую изученность более широкой проблемы бессознательного.

С того времени, когда были опубликованы материалы дис­куссии, организованной Ревешем, проблема знаковых средств презентации информации в мыслительной деятельности получи­ла интенсивную разработку. В связи с операциями по расщеп­лению полушарий мозга человека возникла даже возможность доказательно связать левое полушарие с процессами обработки вербального материала, а правое полушарие сделать ответст­венным за обработку образной информации.

Мышление математика – предыдущая | следующая – Модели речевого мышления

Исследование речевого мышления в психолингвистике

Консультация психолога при личных проблемах

Яндекс.Метрика