canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Изучение пренатального периода развития в рамках психосоматики. Влияние пренатального периода на развитие ребенка.

К психоаналитической теории психосоматических заболеваний (продолжение)

Упомянутые исследования указывают на то, что развитие основных со­матических функций и типов реагирования связано с предпосылкой жизненно важного эмоционально-телесного взаимодействия матери и ребенка в раннем симбиозе, в ходе которого ребенок интериоризирует установки и поведение матери по отношению к нему, развивая тем самым соматическое Я, позволяю­щее с помощью самой ранней границы Я, то есть соматической, осуществить первое различение внешнего мира и внутреннего. Тем самым, с одной сторо­ны, возникает чувство Я в смысле восприятия собственного соматического существования, с другой же – предпосылка для формирования активной на­правленной коммуникации, то есть развитие и дифференцирование функций Я. При этом телесная близость матери носит для ребенка не только характер либидинозной загруженности объекта. С моей точки зрения, она прежде всего выполняет функцию предоставления матерью ребенку на ранней ступени его развития постоянной внешней соматической границы Я в форме «внешнего Я» (Spitz, 1969).

Примером тому служит обычай индейцев племени лакандон, потомков древних майя: там детей в раннем возрасте матери везде носят с собой (Ammon, 1966). Здесь становится чувственно отчетливой несущая функция материнс­кого вспомогательного Я в симбиозе. Винникотт (1960) также подчеркивал не­возможность рассматривать ребенка изолированно от матери, утверждая: «Про­сто ребенка, собственно, нет. Это, конечно, означает, что где бы ни находился ребенок, присутствует и материнская забота, без которой ребенка не было бы». Он отличал несущую функцию матери от ее функции либидинозно загружен­ного объекта, говоря в этом смысле о «матери-окружающем мире» и «матери-объекте». Задачей «матери-окружающего мира» является предоставление «об­легчающей обстановки» (facilitating environment) для развивающегося ребен­ка. Эта функция, с моей точки зрения, может быть также описана удачным выражением Феничела, который говорит о том, что ребенок для своего разви­тия нуждается во внешнем нарциссическом снабжении (external narcissistic supplies) в форме постоянного нарциссического подтверждения соматическо­го благополучия атмосферными факторами.

Это внешнее нарциссическое снабжение в форме материнского обраще­ния, с моей точки зрения, не вполне укладывается в теорию инстинктов. Я понимаю его скорее как вклад «матери-окружающего мира» в формирование границы Я ребенка. Эта граница будет тем более сильной и гибкой, чем боль­ше у матери опыта восприятия потребностей ребенка, чем больше она в со­стоянии понимать значение его превербального соматического языка и реаги­ровать на него. Это справедливо не только для периода постнатального разви­тия. Исследования пренатальных жизненных процессов у человеческого эмб­риона, в зависимости от установки к нему матери, дали много доказательств того, что травматические нарушения развития могут быть следствием неадек­ватного поведения матери еще до рождения ребенка. Ротмен (1973) в широ­ком исследовании обнаружил достоверные корреляции между состоянием, формами реакций новорожденного и установками матери во внутриутробном периоде. Он показал, что новорожденные, матери которых во время беремен­ности ощущали открытую враждебность к ребенку, отчетливо демонстриро­вали повышенную готовность реагировать в нормальных постнатальных стрес­совых ситуациях психосоматической дезинтеграцией. Сходные результаты получены у детей, матери которых характеризовались во время беременности резко амбивалентным бессознательным отношением к ребенку. Обе группы вместе составляли более 60 % всех матерей. Те же результаты получены Нильсоном (1970). На значение коммуникации между плодом и матерью для разви­тия ребенка указал Симон (1973), исследовавший реакцию новорожденного на магнитофонную запись сердечных тонов матери. Симон обнаружил, что ускорение сердцебиений матери вызывает у новорожденных сильное возбуж­дение, в то время как на спокойный ритм ребенок реагирует нормализацией поведения и быстрым засыпанием (ср. также Clauser, 1971).

Я сам в исследованиях пренатальных фантазий и снов, постоянно встреча­ющихся в психоаналитической работе, исходил из того, что бессознательное ядро Я эмбриона формируется уже в период внутриматочного развития. Это находит свое выражение в реакциях плода на психовегетативное поведение ма­тери и связанные с ним состояния напряжения или хорошего самочувствия. Однако, с моей точки зрения, о границе Я в этом периоде еще нельзя говорить, поскольку защитное отграничение в пренатальной стадии воспринимается пря­мо в форме защищающего материнского чрева (ср. Ammon. 1973g). Грабер (1970, 1972) в этом же смысле говорил о бессознательном «пренатальном Я» и придер­живался мнения, что при психоанализе ситуация внутриутробной жизни может быть представлена так называемым «двойным единством переживаний». Соот­ветствующие наблюдения описаны Бургер-Пиажет (1973).

Хотя мы находимся еще в самом начале исследований пренатальной пси­хосоматики, упомянутые исследования нужны нам для привлечения пренатального периода развития к изучению генеза психосоматических заболеваний. Я считаю вполне возможным, что сообщенное по психовегетативным каналам бессознательное отвергание матерью ее еще не рожденного ребенка может выз­вать для плода ситуацию, которую Хау (1973) удачно назвал «внутриутробным госпитализмом». Возможно, состояние постоянной параноидной напряженнос­ти, наблюдаемое у некоторых больных, является результатом такой пренаталь­ной запущенности. Шур (1955) подчеркивает значение этого для возникнове­ния психосоматического заболевания. Общий сдвиг преобладающих расстройств от эдипального невроза к более архаичным формам психических заболеваний, связанный со структурными дефектами Я, возможно, объясняется тем обстоя­тельством, что пациенты уже в пренатальном периоде подвергались значитель­ным травматизирующим воздействиям, повышавшим их возможности защиты от развития базисных нарушений Я (ср. Ammon, I973g).

Представители так называемой парижской школы психоаналитической психосоматики также подчеркивают значение пренатальных травм. Марти (1958) говорит о системах ранней психосоматической фиксации, которые воз­никают вследствие базисного патологического взаимодействия между плодом и матерью и регрессивно реактивируются при психосоматическом заболева­нии. Файн (1966) утверждает, что «архаический модус функционирования и соматическое истощение, являющееся его результатом», становится местом психосоматической фиксации. Стефанос (1973), чьей работе «Аналитико-психосоматическая терапия» я обязан этой цитатой, комментирует это так: «Име­ется в виду: психосоматический регресс вызывается тем сектором в Я пациен­та, который остался в эмбриональном состоянии». Сами-Али (1969) связыва­ет этот тезис с теорией образа тела. Он предполагает, что психосоматический регресс связан со снижением восприятия осязательной картины тела, которая, в отличие от зрительной, еще остается связанной с материнским объектом.

Телесный контакт – предыдущая | следующая – Структурное заболевание Я

Психосоматическая терапия. Оглавление

Яндекс.Метрика