Яндекс.Метрика

VI. 2. Юношеская дружба (интимная друж­ба)

Остранение помогает подросткам освободиться из-под вла­сти примитивных детских идентификаций, а гиперкритицизм и скепсис — оборотная сторона юношеского идеализма и максима­лизма. Но это сопряжено и с определенными издержками. Ги­пертрофия остранения часто делает старшеклассников жестоки­ми и нечуткими. Сам того не желая, юноша превращает в объ­ект наблюдения не только других людей, но и собственные чув­ства н переживания. Даже в первой любви его увлекает не столько объект, сколько собственные переживания по этому поводу, которые рассматриваются буквально «под микроско­пом». Именно потому, что подросток все время следит за собой и за тем, какое впечатление он производит на окружающих, его поведение кажется напряженным и неестественным, своеобраз­ным сплавом эмоциональной горячности и холодной рассудоч­ности. Это затрудняет как его самораскрытие, так и понимание им другого человека. Подростковый и юношеский эгоцентризм суживает возможности межличностной коммуникации, порожда­ет своеобразную псевдоинтимность, когда при внешней близости друзья фактически не слышат друг друга. Никто не описал этого точнее, чем Л. Толстой. «Истинно нежное, благородное чувство дружбы» к Дмитрию Нехлюдову, «чудесному Мите» не только открыло 15-летнему Николеньке «новый взгляд на жизнь, ее цель и отношения» [1], но и явилось символическим рубежом начала юности. Дружба эта исклю­чительно нежна, поэтична, скреплена пактом откровенности — «признаваться во всем друг другу», а чтобы не бояться посто­ронних (оба стыдливы и застенчивы), «никогда ни с кем и ни­чего не говорить друг о друге» [2]. Юноши действительно говорят обо всем и больше всего о самих себе, своих чувствах и пережи­ваниях. Но оба они весьма эгоцентричны. Говорить о себе им куда приятнее, чем слушать другого. Дмитрий рассказывает Николаю о своей влюбленности. Но… «несмотря на всю дружбу мою к Дмитрию и на удовольствие, которое доставляла мне его откровенность, мне не хотелось более ничего знать о его чув­ствах… а непременно хотелось сообщить про свою любовь к Со­нечке, которая мне казалась любовью гораздо высшего разбоpa» [3]. Поэтому, «не обращая внимания на то, что он, видимо, был занят своими мыслями и совершенно равнодушен к тому, что я мог сказать ему», Николай спешит поведать другу о своем. Но равнодушный прием остужает чувство. «… Как только я рассказал подробно про всю силу своего чувства, так в то же мгновение я почувствовал, как чувство это стало уменьшаться» [4]. Безудержная откровенность, не признающая никакой психо­логической дистанции, столь ценимая в начале дружбы, позже начинает тяготить; интимные «признания не только не стягива­ли больше связь, соединявшую нас, но сушили самое чувство и разъединяли нас» [5]. В момент ссоры интимные признания ис­пользуются для того, чтобы глубже уязвить друг друга. Психология юношеской дружбы тесно связана с особенно­стями личности. Коммуникативные свойства весьма устойчивы. Прежде всего надо отметить половозрастные различия. Судя по имеющимся данным, потребность в глубокой интимной друж­бе возникает у девочек на полтора-два года раньше, чем у маль­чиков, и девичья дружба вообще более эмоциональна. Девичьи критерии дружбы тоньше, более насыщены психологическими мотивами, чем юношеские, девочки чаще испытывают дефицит интимности. Мотив понимания в определении дружбы выражен у девочек во всех возрастах сильнее, чем у мальчиков, да и са­мо это слово они наполняют не совсем одинаковым содержа­нием. Дописывая неоконченное предложение: «Понимать челове­ка — это значит…», московские мальчики с I по X класс, опро­шенные А. В. Мудриком, подчеркивали преимущественно момент объективного знания («Понимать человека — значит хо­рошо его знать») и интеллектуального сходства («…думать, как он»; «…иметь общие интересы»), у девочек же, начиная с VII класса, наиболее сильно звучит тема сочувствия, сопережи­вания. Девочки имеют в среднем меньше друзей своего пола, чем мальчики, а те, у кого есть несколько близких подруг, предпочитают встречаться не сразу со всеми, а порознь (так ответили две трети ленинградских девятиклассниц и только одна треть девятиклассников). В общении с подругами у девушек сильнее, чем у юношей, звучат интимные темы. Эти различия весьма существенны, но нужно подчеркнуть, что они являются не просто половыми, а половозрастными. Дело не только в том, что женщины вообще более эмоциональны, придают большее значение межличностным отношениям и боль­ше склонны к самораскрытию, чем мужчины, но и в том, что девочки раньше созревают, у них раньше появляются сложные формы самосознания, а следовательно, и потребность в интимной дружбе. Для юноши-старшеклассника важнейшей референт­ной группой еще остаются сверстники своего пола, а главным конфидантом (поверенным тайн), если таковой есть, является друг своего пола. У девушек этот тип общения уже позади — в качестве идеального друга они все чаще выбирают юношу и в круге их общения значительно больше мальчиков, причем более старшего возраста. Лишь 14 процентов обследованных ленин­градских юношей — учащихся IX—X классов — выбирают в ка­честве идеального друга девушку; напротив, количество деву­шек, предпочитающих дружить с юношей, в старших классах возрастает. Смешанная, разнополая дружба в юности очень существенно отличается от однополой, и часто слово «дружба» является лишь завуалированным наименованием зарождающей­ся любви.

Индивидуально-типологические особенности дружбы, прояв­ляющиеся, в частности, в степени ее глубины и исключительно­сти, изучены слабо. Важным фактором является, по-видимому, темперамент: импульсивные люди легче раскрываются перед другими, и это вызывает ответный эмоциональный отклик, об­легчая установление дружеского контакта. Есть люди, у кото­рых потребность в психологической близости вообще слабо раз­вита; это бывает следствием не только эгоизма или эмоциональ­ной бедности, но и гипертрофии мотива достижения: человек, це­ликом поглощенный предметной деятельностью, уделяет меньше внимания собственным переживаниям и окружающим людям. Есть люди, у которых потребность в интимности очень велика, но блокируется застенчивостью (человек не решается говорить об интимных переживаниях из чувства ложного стыда, опасения, что его не так поймут) или эгоцентрической поглощенностью собой (человек все время говорит о себе, но практически не слышит собеседника, видит в друге только свое собственное отражение). Трудности коммуникативного характера проявляются в юно­сти особенно резко и накладывают отпечаток на последующее развитие личности. Своевременно заметив их, вдумчивый класс­ный руководитель может помочь старшекласснику справиться с этими трудностями и выработать собственный стиль отноше­ний, соответствующий его психологической индивидуальности. Необходимое условие помощи — безукоризненный педагогиче­ский такт и искренняя заинтересованность старшего. Грубое, бесцеремонное вторжение во внутренний мир юноши, для кото­рого его коммуникативные качества исключительно важны, абсо­лютно недопустимо.

_________________________________________________________________________________

[1] Толстой Л. Н. Юность. — Собр. соч. в 20-ти т. М., Гослитиздат, 1960, т. 1, с. 278.

[2] Там же, с. 205—206.

[3] Толстой Л. Н. Юность. — Собр. соч. в 20-ти т. М., Гослитиздат, 1960, т. 1, с. 278.

[4] Там же, с. 278—279.

[5] Там же, с. 353.

настоящая дружба – предыдущая | следующая – психосексуальное развитие

Оглавление. Кон. И.С. Психология юношеского возраста.

Консультация психолога в психологическом центре Просвет.