V. 3. Спонтнные группы и свободное общение (молодежная мода)

Возьмем хотя бы внешний вид. Молодежная мода, будь то одежда или прически, часто вызывает нарекания и раздраже­ние взрослых. Но, как уже говорилось, конфликты этого рода были всегда. Дело не только в разнице вкусов отцов и детей, а в том, что дети хотят отличаться от старших, и легче всего это сделать именно с помощью внешних аксессуаров. Одежда и весь внешний облик человека есть не что иное, как способ коммуникации, посредством которого человек информирует окру­жающих людей о своем статусе, уровне притязаний, вкусах и т. д. «Знаковая» функция молодежной моды прекрасно показана в повести У. Пленцдорфа (ГДР) «Новые страдания юного В.», герой которой Эдгар Вибо сочинил целый гимн джинсам, зани­мающим важное место в его жизни. Джинсы — самые благород­ные штаны на свете! Эдгара просто оскорбляет, когда к ним «примазываются» старики: «Джинсы надо с толком носить. А то натянут и сами не понимают, что у них на ляжках. Терпеть не могу, когда какой-нибудь двадцатипятилетний хрыч втиснет свои окорока в джинсы, да еще на талии стянет. Это уж финиш. Джинсы — набедренные штаны! Это значит, они должны быть узкими и держаться просто за счет трения... В двадцать пять лет этого уже не понять... Вообще, джинсы — это весь чело­век, а не просто штаны» [1]. Эта «джинсовая философия» кажется смешной, как и душев­ная «драма» старшеклассника, которого чуть не силой тащат в парикмахерскую. Но юноша видит в джинсах или длинных волосах некий символ своей индивидуальности. Странно, конеч­но, утверждать индивидуальность стремлением выглядеть, «как все». Тот, кто умнее, не может не заметить этого противоречия. «Я часто думаю, чем же мы «свои», что у нас общего? — спрашивает себя 16-летний москвич.— Мы отличаемся от других своей манерой одеваться, т. е. непохожи на «других». Но при этом, как две капли воды, похожи «друг на друга». Одни и те же диски слушаем, одинаковыми словами выражаем свой во­сторг или неприязнь, одни и те же слова говорим девчонкам...» Желание как-то выделиться, привлечь к себе внимание свой­ственно людям любого возраста. Взрослый, сложившийся чело­век делает это незаметно, он использует и свое общественное положение, и свои трудовые достижения, образованность, куль­турный багаж, опыт общения и многое другое. У юноши, кото­рый только начинает жить, социальный багаж, равно как и уме­ние его использовать, гораздо беднее. Вместе с тем, встречаясь с новыми людьми, он гораздо чаще взрослого оказывается имен­но в ситуации «смотрин». Отсюда — особая ценность броских внешних аксессуаров, рассчитанных на привлечение внимания. Сказанное вовсе не значит, что взрослые должны привет­ствовать любые эксцессы и безвкусицу молодежной моды. Но управлять модой можно только конструктивно, создавая и пред­лагая молодежи новые, более совершенные и отвечающие ее запросам модели и образцы, а не административными гонения­ми. Требовать же от юноши, чтобы он вообще не равнялся на моду, не придавал значения внешности и не стремился отли­чаться от старших, по меньшей мере наивно. То же можно сказать и относительно молодежного арго. Умиляющее взрослых детское словотворчество отличается наив­ной, яркой образностью. Юношеское словотворчество чаще вос­принимается взрослыми как коверкание языка. Вводимые под­ростками термины грубы, подчеркнуто условны, сплошь и ря­дом словам придается смысл, противоположный их нормальному значению. Но этот условный молодежный жаргон, существовав­ший, кстати сказать, во все времена, выполняет весьма важные коммуникативные функции. Юность всегда торопится, поэтому в ее языке много сокра­щений, экономящих время и позволяющих (иногда в ущерб яс­ности) одним словом передать несколько значений. Многие слова изобретаются специально для передачи переживаний, которых взрослые не знают или которым не придают значения; такие сло­ва непереводимы. Юность высокоэмоциональна и в то же вре­мя застенчива, сдержанна в выражении чувств. Отсюда — иро­ничность молодежного арго, нарочитая грубость, заимствование словечек из блатного лексикона, эмоциональная остраненность (родителей называют «предками», сверстника — «стариком»). Эта хитрая словесная игра служит также средством отделения «своих» от «посторонних» и укреплепия столь ценимой юно­шами возрастно-групповой солидарности. Некоторые из арготиз­мов с течением времени усваиваются взрослыми, проникают на страницы литературных произведений, после чего обычно выходят из моды у молодежи, изобретающей что-то новое. «Юношеский жаргон — явление многослойное. Его костяк образует совокупность слов и выражений, которые употребля­ются практически всеми ребятами этого возраста. Второй слой образуют слова и выражения, специфические для отдельных групп юношей. Как показывают исследования, жаргон части старшеклассников, преимущественно в больших городах, в зна­чительной степени состоит из «англицизмов», юноши из малых городов и сельской местности употребляют немало вульгариз­мов, их словарь пополняется также за счет блатной лексики. И, наконец, третий слой образуют слова и выражения, специ­фические для различных социально-демографических слоев юношества» [2]. Как отмечают исследователи, жаргон разных групп старшеклассников отличается и по своей экспрессивной окраске, которая в одних случаях более агрессивна, груба, в других — несколько юмористична. которая начинает казаться старшекласснику слишком узкой и локальной. _________________________________________________________________________________ [1] Пленцдорф У. Новые страдания юного В. — Иностр. лит., 1973, № 12, с. 166. [2] Мудрик А. В. Современный старшеклассник: проблемы самоопреде­ления. М., Знание, 1977, с. 28.

юношеская субкультура - предыдущая | следующая - спонтанные группы

Оглавление. Кон. И.С. Психология юношеского возраста.

Консультация психолога по семейным проблемам в Москве.