2. Предпосылки решения проблемы речевого мышления
Исследования речевого мышления, как уже указывалось, ведутся в рамках различных подходов многими научными дисциплинами: философией, где мышление трактуется как высшая форма отражения объективной действительности, а речевое мышление как высшая, наиболее развитая форма мышления; психологией, которая в качестве специальной научной дисциплины стремится дать более детальную картину исследуемого объекта и поэтому в отличие от философии как науки методологической дифференцирует собственно мышление и от познания, и от сознания; лингвистикой, которая в силу специфики своего объекта — языка — исследование мышления сводит к исследованию речевого мышления, формируя свой предмет в этом чрезвычайно сложном объекте исследования в виде проблемы «язык и мышление»; кибернетикой, где исследуется и моделируется только один аспект мышления — процесс переработки информации при решении мыслительных задач; психолингвистикой, в которой речевое мышление становится объектом анализа в силу того, что процессы речевого мышления оказываются тесно связанными с отдельными этапами порождения и восприятия речи.
Очевидно, что каждая дисциплина, развивая свой подход к исследованию мышления, или охватывает весь объект целиком, но не дает детальной картины, или, достигая большой детализации, вычленяет и гипертрофирует только один из аспектов этого сложного объекта, и, пожалуй, только психология претендует на то, чтобы дать достаточно полную картину исследуемого объекта при высокой степени ее детализации.
Таким образом, только философия и психология формируют представление о мышлении, достаточно полно «схватывающее» все явление, различие между представлениями, складывающимися в этих науках, только в степени детализации. Но это различие приобретает существенное значение, когда проблема мышления решается как междисциплинарная проблема, лежащая на стыке двух научных дисциплин. При сотрудничестве каких дисциплин можно ожидать решения проблемы? Этот вопрос далеко не праздный. Рассмотрим его на примере сотрудничества лингвистики с другими дисциплинами.
Наиболее длительна история сотрудничества лингвистики при решении проблемы речевого мышления с философией и психологией, особенно с философией, и это наложило отпечаток на результаты такого сотрудничества. Философия как наука методологического уровня задает методологические, категориальные рамки для исследовательских процедур в специальных дисциплинах — психологии, лингвистике и т. п., в которых формируются теории так называемого среднего уровня, или специальные теории. Понятия теории среднего уровня в результате аналитической работы исследователя переформулируются в операциональные понятия, допускающие непосредственную проверку в эксперименте или в наблюдении. Таким образом, в соответствии с современными представлениями, сложившимися в логике научного познания (логике научного исследования), процедура исследования должна иметь трехуровневую структуру: методологический уровень, уровень специальных дисциплин (с теориями среднего уровня) и уровень операциональной проверки, или уровень непосредственного наблюдения. Связь специальной дисциплины с философией, так сказать, обязательна, в результате этого формируется методологическая основа любого исследования; но это не междисциплинарная связь, последняя не имеет облигаторного характера, выбор междисциплинарных связей определяется спецификой объекта, предмета и целями исследования. Наличие междисциплинарных связей, часто ведущее при их длительности и устойчивости к возникновению стыковых дисциплин, например психолингвистики, не отменяет и не подменяет связи этих дисциплин с методологическим уровнем.
Связи специальной дисциплины, например лингвистики, с философией как методологической дисциплиной не делают исследование междисциплинарным, т. е. таким, каким оно может иметь шансы на успех при изучении сложного и многоаспектного явления, подобного речевому мышлению.
История взаимоотношений лингвистики и философии при решении проблемы «язык и мышление» не изобилует, к сожалению, большими достижениями. Главная причина этого при решении данной проблемы на «стыке» философии и лингвистики состоит в том, что связи разноуровневых дисциплин (философия — методологический уровень, лингвистика — уровень специальной дисциплины) квалифицируются как связи дисциплин одного уровня. В результате такой подмены контакт философии и лингвистики осуществляется «напрямую» и исследователь не делает аналитической работы, необходимой при сопоставлении понятий разного уровня абстракции. Отсутствие необходимой аналитической работы приводит к тому, что лингвист, не проанализировав весь спектр связей философских категорий и лингвистических понятий, оставляет за пределами своего внимания те философские категории, которые действительно имеют отношение к проблеме «язык и мышление», и формирует методологическое основание своего исследования часто в русле некритически воспринятой традиции. В частности, поиски решения проблемы «язык и мышление» подменяются установлением соответствия между такими категориями логики и понятиями лингвистики, как «понятие и слово», «суждение и предложение». Такой путь решения проблемы возможен при условии отождествления логики и мышления, но для этого нет никаких оснований. Установление связей между категориями логики и лингвистики имеет к проблеме «язык и мышление» косвенное отношение, установление таких связей — это попытка сформировать представление только об одном аспекте сложного явления.
Тезис о неразрывности языка и мышления, часто связанный с отождествлением мышления и сознания, заимствуется лингвистами из философии в такой абстрактной форме, что введение его в методологическое обоснование анализа проблемы «язык и мышление» не накладывает никаких ограничений на исследовательские процедуры лингвиста. В то же время лингвистика непостижимым образом прошла мимо категории деятельности и деятельностного объяснительного принципа, который является завоеванием философии нового времени, и в частности марксистской философии. Именно категория деятельности описывает ту реальность, в которой возникают и язык, и мышление и которая детерминирует их связи. Категория деятельности объясняет связи языка и мышления и вместе с категориями сознания и личности[1] образует категориальную парадигму, в которой могут быть построены наиболее адекватные на сегодняшний день объяснительные системы (на уровне специальных дисциплин) для исследования проблемы «язык и мышление».
[1] Не случайно последняя книга А. Н. Леонтьева [1975] называлась «Деятельность, сознание, личность» [см. также: Леонтьев А. Н. 1977].
Мышление как процесс – предыдущая | следующая – Язык и мышление
Исследование речевого мышления в психолингвистике
Исследования речевого мышления, как уже указывалось, ведутся в рамках различных подходов многими научными дисциплинами: философией, где мышление трактуется как высшая форма отражения объективной действительности, а речевое мышление как высшая, наиболее развитая форма мышления; психологией, которая в качестве специальной научной дисциплины стремится дать более детальную картину исследуемого объекта и поэтому в отличие от философии как науки методологической дифференцирует собственно мышление и от познания, и от сознания; лингвистикой, которая в силу специфики своего объекта — языка — исследование мышления сводит к исследованию речевого мышления, формируя свой предмет в этом чрезвычайно сложном объекте исследования в виде проблемы «язык и мышление»; кибернетикой, где исследуется и моделируется только один аспект мышления — процесс переработки информации при решении мыслительных задач; психолингвистикой, в которой речевое мышление становится объектом анализа в силу того, что процессы речевого мышления оказываются тесно связанными с отдельными этапами порождения и восприятия речи.
Очевидно, что каждая дисциплина, развивая свой подход к исследованию мышления, или охватывает весь объект целиком, но не дает детальной картины, или, достигая большой детализации, вычленяет и гипертрофирует только один из аспектов этого сложного объекта, и, пожалуй, только психология претендует на то, чтобы дать достаточно полную картину исследуемого объекта при высокой степени ее детализации.
Таким образом, только философия и психология формируют представление о мышлении, достаточно полно «схватывающее» все явление, различие между представлениями, складывающимися в этих науках, только в степени детализации. Но это различие приобретает существенное значение, когда проблема мышления решается как междисциплинарная проблема, лежащая на стыке двух научных дисциплин. При сотрудничестве каких дисциплин можно ожидать решения проблемы? Этот вопрос далеко не праздный. Рассмотрим его на примере сотрудничества лингвистики с другими дисциплинами.
Наиболее длительна история сотрудничества лингвистики при решении проблемы речевого мышления с философией и психологией, особенно с философией, и это наложило отпечаток на результаты такого сотрудничества. Философия как наука методологического уровня задает методологические, категориальные рамки для исследовательских процедур в специальных дисциплинах — психологии, лингвистике и т. п., в которых формируются теории так называемого среднего уровня, или специальные теории. Понятия теории среднего уровня в результате аналитической работы исследователя переформулируются в операциональные понятия, допускающие непосредственную проверку в эксперименте или в наблюдении. Таким образом, в соответствии с современными представлениями, сложившимися в логике научного познания (логике научного исследования), процедура исследования должна иметь трехуровневую структуру: методологический уровень, уровень специальных дисциплин (с теориями среднего уровня) и уровень операциональной проверки, или уровень непосредственного наблюдения. Связь специальной дисциплины с философией, так сказать, обязательна, в результате этого формируется методологическая основа любого исследования; но это не междисциплинарная связь, последняя не имеет облигаторного характера, выбор междисциплинарных связей определяется спецификой объекта, предмета и целями исследования. Наличие междисциплинарных связей, часто ведущее при их длительности и устойчивости к возникновению стыковых дисциплин, например психолингвистики, не отменяет и не подменяет связи этих дисциплин с методологическим уровнем.
Связи специальной дисциплины, например лингвистики, с философией как методологической дисциплиной не делают исследование междисциплинарным, т. е. таким, каким оно может иметь шансы на успех при изучении сложного и многоаспектного явления, подобного речевому мышлению.
История взаимоотношений лингвистики и философии при решении проблемы «язык и мышление» не изобилует, к сожалению, большими достижениями. Главная причина этого при решении данной проблемы на «стыке» философии и лингвистики состоит в том, что связи разноуровневых дисциплин (философия — методологический уровень, лингвистика — уровень специальной дисциплины) квалифицируются как связи дисциплин одного уровня. В результате такой подмены контакт философии и лингвистики осуществляется «напрямую» и исследователь не делает аналитической работы, необходимой при сопоставлении понятий разного уровня абстракции. Отсутствие необходимой аналитической работы приводит к тому, что лингвист, не проанализировав весь спектр связей философских категорий и лингвистических понятий, оставляет за пределами своего внимания те философские категории, которые действительно имеют отношение к проблеме «язык и мышление», и формирует методологическое основание своего исследования часто в русле некритически воспринятой традиции. В частности, поиски решения проблемы «язык и мышление» подменяются установлением соответствия между такими категориями логики и понятиями лингвистики, как «понятие и слово», «суждение и предложение». Такой путь решения проблемы возможен при условии отождествления логики и мышления, но для этого нет никаких оснований. Установление связей между категориями логики и лингвистики имеет к проблеме «язык и мышление» косвенное отношение, установление таких связей — это попытка сформировать представление только об одном аспекте сложного явления.
Тезис о неразрывности языка и мышления, часто связанный с отождествлением мышления и сознания, заимствуется лингвистами из философии в такой абстрактной форме, что введение его в методологическое обоснование анализа проблемы «язык и мышление» не накладывает никаких ограничений на исследовательские процедуры лингвиста. В то же время лингвистика непостижимым образом прошла мимо категории деятельности и деятельностного объяснительного принципа, который является завоеванием философии нового времени, и в частности марксистской философии. Именно категория деятельности описывает ту реальность, в которой возникают и язык, и мышление и которая детерминирует их связи. Категория деятельности объясняет связи языка и мышления и вместе с категориями сознания и личности[1] образует категориальную парадигму, в которой могут быть построены наиболее адекватные на сегодняшний день объяснительные системы (на уровне специальных дисциплин) для исследования проблемы «язык и мышление».
[1] Не случайно последняя книга А. Н. Леонтьева [1975] называлась «Деятельность, сознание, личность» [см. также: Леонтьев А. Н. 1977].
Мышление как процесс – предыдущая | следующая – Язык и мышление
Исследование речевого мышления в психолингвистике
м. Кузнецкий мост
Адрес:
Москва, Неглинная улица, дом 14/1А
Телефон:
Часы работы :
![payments[1].png](/wewer.png "payments[1].png")