canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Профессиональные деформации медицинских работников. Проявления профессиональной деформации.

II. Психология медицинского работника (продолжение)

При планировании всегда больше внимания уделяется приобрете­нию диагностической и лечебной аппаратуры и лабораторного оборудо­вания, чем перестройке больничных отделений в соответствии с требо­ваниями лечебно-охранительного режима, при котором необходимо по­мнить о том, что больной нуждается в создании хотя бы минимальных интимных условий. Больные в этом отношении стихийно, без злого умысла дискриминируются.

Все это связано с характером профессиональной деформации, име­ющим психологическое значение: причиной являются не плохие намере­ния или стремления вредить больному, а плохая, в течение длительного времени по существу неосознанная, привычка. Она проявляется также в своеобразном профессиональном жаргоне, применяемом без преград при больных, как об этом свидетельствует разговор двух врачей, переда­вавших друг другу отделение перед уходом в отпуск: «Что у тебя здесь имеется?» «Четыре желудка, три желчных пузыря, одна почка». Ряд примеров профессиональной деформации отмечают студенты-медики, которые сами еще не подверглись деформации.

Ведущий практическое занятие доцент в присутствии больного, упо­требляя медицинскую, но для образованного и интеллигентного человека вполне понятную терминологию, описывает течение его безнадежно­го заболевания вплоть до смерти.

«Больной был перепуган, как кролик, а мы были потрясены», – так закончил студент свое сообщение.

Студентка-медичка сообщает: «Привели находящегося в полном сознании больного в операционный зал, полный крови еще от предыду­щих операций. Я сама там чуть не упала в обморок».

Иногда деформация проявляется в виде профессионального восхи­щения у врача. Рапант приводит фразу, часто слышимую среди хирур­гов: «Я сегодня прекрасно пооперировал». Мы сами были свидетелями того, как один выдающийся хирург демонстрировал студентам медици­ны ампутацию голени и после технически совершенной операции удо­влетворенно провозгласил: «Вы видите, что культя выглядит прекрас­но». Рентгенолог радостно восклицает над снимком: «Уже давно я не видел такую прекрасную каверну!»

Инертность в развитии профессиональной деформации удерживает­ся вследствие исторической традиции профессии врача и его положения в обществе. В прошлом врач-исцелитель бывал священником, чародеем и магом, а также владыкой. В горных областях Чехословакии еще недав­но действовали «ведьмы» исцелительницы, которые «лечили» травами и заговариваниями. В настоящее время магическая сторона отошла в об­ласть «волшебной», «невообразимой» техники и «фантастического про­гресса», о которых часто встречаются особенно суггестивные сообщения в телевизионных передачах и в иллюстрированных журналах. Однако чем меньше зритель и читатель понимают фактическую сторону этого процесса, тем более он потрясен его внешней магической стороной. Ма­гическое отношение, подсознательное ощущение власти над человеком, который искал и до настоящего времени ищет у врача последней защи­ты, оставили в психологии врачей пережитки, иногда имеющие даже ка­стовый характер. Наименее желательные характеры такого типа отно­сятся к больному со снисходительным пренебрежением, а иногда даже не замечают больного, как будто он является воздухом. В поведении и жестах личности такого типа видно явное демонстративное отсутствие интереса к больному как к человеку («Следующий … не задерживайте меня …, не спрашивайте, это мое дело … не заботьтесь о том, что у вас есть … а все равно вы этого не понимаете» и т. д.). Этот тип как бы плы- вает по больничному коридору с высоко поднятой головой. Иногда он даже просто игнорирует больного и груб с ним. Унцер сатирически от­метил (по Данеку), что врач, желающий создать себе авторитет, должен делать вид, что ему ужасно некогда: «Если его кто-нибудь зовет, то он должен стать нетерпеливым и воскликнуть: вы думаете, люди, что я мо­гу разорваться? Пятьдесят человек я уже посетил и обследовал, пятьдьдесят других меня еще ждут, а за дверями их стоит еще миллион но я приду». Нельзя отрицать что подобное суровое (кажущееся или действительное) пренебрежительное и негативное поведение может оказать особенно на более простых и примитивных больных, определенное мобилизующее, даже и терапевтически положительное влияние, что в прошлом
сознательно или подсознательно использовали шарлатаны. По нашему мнению, механизм такого действия заключается в автоматическом предположении, что грубость и бестактность безнаказанно может разрешить себе лишь тот, кто очень много знает и умеет. Это предположение и ощущение парадоксально вызывают чувство доверия и ожидания положительного результата лечения. Но в настоящее время подобное поведение врача у большинства больных вызывает отвращение и недоверие

Поэтому необходимо следить за тем, чтобы подсознательная и бесконтрольно развивающаяся психическая деформация не стала одним из факторов ятрогенного поражения больных.

Яндекс.Метрика