canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Проблема мышление-язык. Внутренний и словесный языки.

Психолингвистические проблемы речевого мышления (продолжение)

6. Соотношение невербального и вербального в коммуникативной деятельности

Данная проблема имеет прямое отношение к целому ряду об­щих и частных задач, поставленных и решаемых с разной степенью достоверности в самых различных сферах познания.

Философы, антропологи, психологи, дефектологи и лингви­сты, пользуясь вместительными рамками «язык (речь) —мышле­ние (сознание)», рассматривают эту проблему каждый в соот­ветствии со своими целями; кибернетики, занятые теорией и практикой «искусственного интеллекта», пытаются, уточняя по­нятие «интеллект», создать устройства, способные к адекватной оценке ситуации, к общению с человеком, к совместной с ним целесообразной деятельности.

Актуальность проблемы хорошо выявляется на примере сле­дующих высказываний философа, дефектолога, психолога, линг­виста и кибернетика, которые отказались от известных догма­тических утверждений, равно как и от весьма смелых, но недо­статочно обоснованных футурологических претензий.

1. «Можно указать на десятки (если не сотни) работ, авто­ры которых знают и признают только «речевое мышление», только «словесное мышление», а понятие мышления как тако­вого, вербально не оформленного, объявляют предрассудком старой логики» [Ильенков 1977, 92].
2. «Экспериментально опровергается бытующая до сих пор идея о том, что человеческая психика рождается или просыпа­ется только вместе с усвоением языка, речи» [Мещеряков 1974, 317].
3. «Основанием для разграничения семантического и лек­семного компонента является отсутствие изоморфизма между планом выражения и планом содержания в лексиконе любого языка» [Кацнельсон 1972, 115].4. «Приобретение языка не должно рассматриваться как от­брасывание лежащей в его основе перцептуальной системы, которая продолжает управлять нашими решениями и поведением… Восприятия должны кодироваться на каком-то внутреннем язы­ке… При этом вовсе не обязательно предполагается соответст­вие между структурой этого внутреннего языка восприятия и словесным языком» [Рейтман 1968, 327—329].

5. «В любом случае до устройств, понимающих естественный язык в любом общем смысле этого слова, еще далеко. Очень ско­ро мы станем свидетелями лишь иллюзии такого уровня… Мы не знаем, как осуществляется процесс мышления» [Hunt 1975, 519, 526].

Приведенные высказывания свидетельствуют о наличии явно­го конфликта между двумя исходными позициями в подходе к проблеме соотношения «мышление (сознание)—язык (речь)».

Согласно одной из них мышление, если и не отождествляет­ся с функционированием естественного языка (такое отождествление имеет до сих пор место), то реализуется только с по­мощью языковых средств, т. е. является вербальным.

Другая точка зрения заключается в признании автономности (относительной) языковой системы и системы, ответственной за собственно мышление.

Судя по тому, что говорит Э. Хант, можно полагать, что от­сутствие искусственных систем, имитирующих человеческий тип мышления, объясняется, в частности, тем, что до сих пор обуче­ние машины языку считается одновременно обучением ее ква­зичеловеческой деятельности. Но здесь, однако, обнаруживается, что «в живой речи нет отдельной лингвистической единицы, та­кой, как предложение, или, на языке операций вычислительной машины, программа или процедура, которую можно понять изо­лированно. Анализ лингвистического сообщения зависит от внут­ренней базы данных слушателя, причем эта база возникла в результате понимания предыдущих сообщений» [Там же, 519]. Но «внутренняя база» возникла не только «в результате пони­мания предыдущих сообщений», но «еще» и в результате соци­ально-практической деятельности, позволяющей соотносить каж­дое существенное «сообщение» с экстралингвистической реаль­ностью или с другими «сообщениями», что позволяет различать «истинное» от «ложного», «возможное» от «невозможного» и т. п.

Поэтому возникает идея о создании «перцептрона» (устрой­ства, воспринимающего материальный мир с помощью искусственных рецепторов), соединенного с такой программой самообу­чения, которую Э. Хант называет «зародышевой программой по­нимания», последняя должна обладать «возможностью добав­лять новые правила в ее синтаксические и семантические под­программы по мере того, как возникает такая потребность» [Там же, 519]. «В конце концов не так ли учатся языку люди? Возможно, это более разумный путь» [Там же]. Этот риториче­ский вопрос Э. Ханта и ответ на него весьма знаменательны: разумный путь, возможно, предполагает попытку не имитиро­вать синхронное состояние человеческой личности, а осущест­вить некую диахронию «от зародыша» до homo loquens (разуме­ется, в машинной модификации).

Надо сказать, что и лингвисты, и психологи, и философы, и антропологи также хотели бы создать сколько-нибудь достоверную модель подобного типа, даже если она будет не дейст­вующей, а описательной.

Акустико-мнемическая афазия – предыдущая | следующая – Зоосемиотика

Исследование речевого мышления в психолингвистике

Консультация психолога при нейропсихологических проблемах

Яндекс.Метрика