Обуславливание эмоций (научение)

Предпринимались также попытки придать отрицательным раздражителям положительное эмоциональное значение. Одной из первых таких попыток является эксперимент М. Джонс, задуманный как продолжение эксперимента Уотсона и проводившийся под его руководством, Джонс пыталась устранить сильный страх, который возникал у исследуемого ею ребенка при виде кролика (Jones, 1924).

Процедура выработки положительного условного рефлекса в данном случае состояла в том, что раздражитель, вызывавший страх (кролик), показывали и постепенно приближали в ситуациях, когда ребенок испытывал положительные эмоции, а именно в момент игры с другими детьми, не боявшимися кролика, а позднее при получении любимых лакомств. В результате применения такой про¬цедуры постепенно возрастала толерантность в отношении кролика, которую впоследствии сменяла положительная реакция.

Следует подчеркнуть, что существенную роль в этом эксперименте играло подражание. Лица, представляющие для других людей эмоциональную ценность, вызывают тенденцию к подражанию (Bandura, Huston, 1961) и тем самым способствуют формированию новых эмоциональных отношений.

В экспериментах Петерса и Дженкинса процедура положительного подкрепления применялась в отношении больных, страдавших хронической шизофренией. Учитывая ограниченную возможность социального воздействия на таких больных, к ним была применена процедура, основанная на первичном подкреплении (Bandura, 1961, с. 149). Больные, у которых посредством субкоматозных инъекций возбуждался острый голод, выполняли различные задания, получая в качестве вознаграждении пищу. Через некоторое время подкрепляющее значение для пациентов приобретало направленное на них поведение экспериментатора. Таким образом, при посредство пищевого подкрепления положительную эмоциональную значимость приобретали определенные действия других людей.

Эти и многие другие (проведенные в основном на животных) эксперименты показывают, что вследствие образования условных реакций первоначально нейтральные раздражители могут стать «привлекающими» (положительными) и «отталкивающими» (отрицательными). Главным условием эмоционального научения является при этом связь во времени между нейтральным раздражителем и подкрепляющим агентом, который вызывает эмоцию.

Достаточное ли это условие? Некоторые авторы считают это сомнительным. Так, например, Валентайну не удалось получить описанного Уотсоном результата, когда в качестве нейтрального раздражителя он вместо крысы использовал бинокль. В момент, когда раздавался сильный свисток, изучавшаяся им девочка не реагировала страхом, а лишь стала смотреть в направлении, откуда исходил звук. Но она не стала после этого бояться бинокля. Однако совсем иное поведение она обнаружила в отношении гусеницы. Увидев ее, девочка отвернулась и отказалась к ней притронуться. Когда при взгляде на гусеницу раздался сильный свисток, ребенок испугался и громко заплакал (Valentine, 1956, с. 132—133).

Ссылаясь на другие аналогичные исследования, Валентайн высказывает мнение, что в результате образования условной связи эмоциогенным может стать только такой раздражитель, который с самого начала сам способен вызвать некоторую степень эмоционального возбуждения. Совершенно нейтральный раздражитель не может стать условным эмоциональным раздражителем.

С таким мнением полностью согласиться нельзя. Прежде всего не совсем ясен тот эмпирический аргумент, на который ссылается Валентайн. Как следует из его описания, применявшийся подкрепляющий раздражитель (свисток) не вызывал выраженной реакции страха, то есть фактически не выполнял функции подкрепления. Поэтому не удивительно, что в этих условиях не удалось выработать страх в отношении бинокля. С другой стороны, гусеница, по причинам, о которых будет идти речь дальше (см. § 3), сразу вызывала отрицательную (хотя и не очень сильную) эмоциональную реакцию.

Тем не менее данные, на которые ссылается Валентайн, заслуживают внимания, так как они указывают на два важных факта.

Первый — это факт облегчения эмоциональной реакции. Некоторые раздражители по тем или иным причинам быстрее других становятся эмоциогенными: гусеница вызвала страх легче, чем бинокль. И наоборот, некоторые раздражители с трудом становятся условными. Так, в эксперименте Джонс кролик очень медленно приобретал особенности положительного эмоционального раздражителя; по-видимому, первоначальная эмоциональная реакция (страх) препятствовала выработке новой. Это наводит на мысль, что раздражители, уже имеющие некоторую эмоциональную значимость, легче приобретают особенности эмоциогенного раздражителя, если подкрепляются родственной эмоцией.

Во-вторых, заслуживает внимания феномен суммации эмоций. В описанном случае гусеница и свисток при одновременном воздействии вызывали эмоциональную реакцию, которую каждый из этих раздражителей в отдельности вызвать не мог.

Условные эмоциональные реакции обладают рядом признаков, которые отличают их от других условных реакций.

Одно из различий касается влияния подкрепления. Как указывает Маурер, наказание по-разному действует на двигательные и эмоциональные реакции. Если наказываемое движение обнаруживает тенденцию к торможению, то наказание реакции страха только усиливает ее (Mowrer, 1960, с. 416—419). Таким образом, наказание может действовать как фактор, закрепляющий эмоциональные реакции.

Однако утверждение Маурера относится только к отрицательным реакциям. Положительные эмоциональные реакции подчиняются закономерностям, свойственным двигательным реакциям: они вырабатываются и закрепляются под влиянием вознаграждения и исчезают под влиянием наказания.

Второе различие касается способа возникновения эмоциональных реакций. Если новые двигательные реакции (навыки) вырабатываются тогда, когда они служат определенным целям, то есть приводят к получению вознаграждения или избеганию наказания, новые эмоциональные реакции возникают в результате одного только совпадения во времени — когда нейтральный раздражитель предшествует эмоциональному или действует одновременно с ним (там же).

Еще одна особенность эмоциональных реакций заключается в их стойкости к угашению. Даже при небольшом числе сочетаний они могут оказаться весьма устойчивыми. Эти данные были получены, в частности, в исследованиях, в которых одновременно регистрировались моторные и вегетативные реакции на условный раздражитель (вегетативные реакции можно рассматривать как индикатор эмоции). Так, группа польских исследователей установила, что в процессе угашения моторной условной реакции на звук движение исчезает значительно раньше, чем реакция сердца (Jaworska, Kowalska, Soltysik, 1962). Гантт также указывает на то, что вегетативные реакции, связанные с эмоциональными процессами, быстрее вырабатываются и медленнее угасают (цит. по: Dykman, J 965).

Эмоциональные реакции с трудом поддаются также и дифференцировке (Jaworska, Kowalska, Soltysik, 1962). Поэтому они редко бывают ответами на какой-то специфический раздражитель, предвещающий нечто полезное или вредное, напротив, их часто вызывает целый комплекс раздражителей, которые не приносят индивиду пользу и ничем ему не угрожают. Этим объясняется та своеобразная иррациональность эмоций, которую иногда можно наблюдать в повседневной жизни.

Иррациональность эмоций связана также с явлением генерализации. В результате генерализации индивид эмоционально реагирует на предметы и ситуации, которые никогда не приносили ему ничего плохого или хорошего, однако которые в чем-то сходны с тем, с чем уже были связаны какие-то его эмоциональные переживания в прошлом.

Превращение нейтральных раздражителей в эмоциогенные - Предыдущая|Следующая - Генерализация эмоций

Экспериментальная психология эмоций. Содержание