Яндекс.Метрика

Изучение личностных особенностей и самосознания при пограничных личностных расстройствах (продолжение)

Исследование неадекватного родительского самоотношения

Во втором цикле исследований ставилась задача эмпирического изучения структуры самоотношения родителей (мам), испытывающих серьезные трудности во взаимоотношениях с детьми подростками (Соколова Е.Т., 1989, 1991). В исследовании участвовало 37 клиенток семейной психологической консультации в возрасте от 23 до 40 лет, обследованных по стандартной программе: MMPI, модифицированный нами вариант методики управляемой проекции В.В.Столина — МУП, сочинение “Мой ребенок”, тест Люшера, Совместный тест Роршаха — СТР.

По данным МУП, выявилось два наиболее типичных варианта защитного самоотношения. Для первого из них хаактерно переживание себя в модусе Зависимого Я, как неуверенного, беспомощного перед лицом жизненных трудностей родителя, но “безмерно любящего своего ребенка”: “излишне опекает ребенка, тревожится за его здоровье, за его будущее, старается все делать за него… возможно, не всегда правильно поступает по отношению к ребенку, но ведь это единственное, что у нее есть в жизни…”. Воспитательная неуспешность Я оправдывается ссылками на мягкость характера, неуверенность в педагогических знаниях, субъективно компенсируется искренним стремлением “своим примером научить ребенка быть честным и доброжелательным человеком”. Позиция более эффективного не-Я критикуется и отвергается как позиция “холодного”, “безразличного к душевным запросам ребенка”, “чрезмерно деспотичного, делающего ребенка вялым и безынициативным”. Защитная структура самоотношения здесь очевидна — благодаря тактике “самоприукрашивания” и вытеснения качеств Я, ответственных за самонеэффективность; также обесценивая критикующую позицию не-Я, удается сохранить позитивное, субъективно-выгодное самоотношение вопреки реальному опыту неудачного семейного общения.

Для второго типа самоотношения характерна противоположная смысловая позиция: Я приписываются качества “идеальной матери”, “дающей ребенку абсолютно все — всесторонние знания, развитие привычки к спорту”, она может дать ему “безукоризненное воспитание”. Важно отметить, что клиентки отмечают у себя ряд качеств, явно не облегчающих общение с ребенком, например, несдержанность, педантичность, но субъективно они воспринимаются как достоинства: “мать знает, что принесет пользу ребенку , “в будущем он будет благодарен ей”, она всю душу в него вкладывает”. Позиция эмоционального, но педагогически неграмотного не-Я подвергается жестокой критике прежде всего путем противопоставления заботящегося о благе ребенка “Я” и “стремящегося только к внешнему благополучию” не-Я. Очевидно, что здесь мы имеем дело с уже описанным ранее стилем защитного самоотношения через привлечение рациональных аргументов в свою пользу (Соколова Е.Т., 1989, 1991). Анализируя более широкий контекст диагностических данных (третья экспериментальная серия), можно обнаружить, что структура родительского самоотношения сопоставима с практикуемым стилем межличностного общения с ребенком.

Самоотношение и общение

Постановка этой специальной исследовательской задачи продиктована тем, что априорно нам не задано “правило” соотношения двух типов диалога — внутреннего, развивающегося в структуре самоотношения, и внешнего, реализуемого посредством тех или иных стилей общения.

Основная гипотеза этой серии исследования заключается в предположении о проекции в стиле общения базового мотивационного конфликта привязанности-автономии, иными словами, предполагается, что обнаруженные у мам-пациенток психологической консультации защитные стили самоотношения проективно проявятся в стиле межличностного общения. Более специально нас интересовало соотношение внутреннего и внешнего диалога, когда в силу глубоких и не вполне осознаваемых личностных конфликтов непосредственный перевод внутреннего диалога во внешний невозможен, и аффективно-насыщенные структуры потребностей и конфликтов по известному механизму “незавершенных действий” завершаются (воплощаются) в структурах внешневыраженного диалога. Согласно одной из теоретических моделей проекции (Соколова Е.Т., 1980), структура внутреннего диалога должна повторяться во внешнем (симилятивная проекция), либо находиться с ним в отношениях дополнительности. В целях проверки этой гипотезы в качестве экспериментальных процедур использовались Совместный тест Роршаха — СТР, ориентированный на выявление неосознаваемых эмоциональных установок партнеров друг к другу (Соколова Е.Т., 1985, 1987, 1989) и вариант методики управляемой проекции (МУП) для диагностики самоотношения. В определенном смысле, поиск консенсуса — совместного видения перцептивных образов в неопределенных чернильных пятнах, сопоставим с реальным процессом родительского воздействия на сознание ребенка в онтогенезе, в процессе совместного построения картины мира и образа Я ребенка. Если процесс коммуникации ясен, “чист”, ребенком усваивается непротиворечивая картина мира и способы поведения в нем, “запутанные” в силу наличия конфликтов Я коммуникации становятся (или во всяком случае рискуют стать) искажающей матрицей эмоционального опыта общения и формирующегося самосознания ребенка. Процедура СТР позволяет “обернуть” этот процесс и увидеть сквозь сложившиеся структуры внешнего диалога стоящие за ними и вплетенные в них структуры “внутреннего диалога” самоотношения (Соколова Е.Т., 1991).

Диагностические обследования пациентов обращающихся за психологической помощью, а также данные, получаемые в ходе психотерапии, показывают, что наиболее часто встречающаяся причина детско-родительских конфликтов связана с родительским переживанием утраты близости с ребенком и безуспешными попытками воспитать его строго в соответствии с родительским замыслом. Жалоба родителя в этих случаях в общем виде выглядит так: “Беспокоит отчуждение ребенка, потеря взаимопонимания”. Особого внимания при этом заслуживают следующие высказывания: “Очень хочется, чтобы делился со мной как со своим хорошим другом”. Как было показано ранее, в самопознании наших пациенток воспитание по типу гиперопеки оправдывается “всепоглощающей материнской любовью” к ребенку, в то время как менее эмоциональная, но более эффективная родительская позиция ассоциируется с безразличием и эмоциональной холодностью. Достаточно очевидно также, что в основе гиперопеки лежат тревожность и неотреагированный страх одиночества как следствие фрустрированной потребности в симбиотической привязанности к ребенку. Зависимое Я, отстаивая преимущества воспитания по типу гиперопеки, защищает таким способом позитивное самоотношение, не допуская осознания собственного эмоционального голода и стремления “поглотить” Другого в симбиотической близости с ним.

Выделенные типы самооценок – предыдущая | следующая – Анализ стилей детско-родительского общения

Особенности личности при пограничных расстройствах и соматических заболеваниях