Яндекс.Метрика

II. Гностические процессы (продолжение)

Индукция и дедукция

Индукция является собственным методическим носителем получения сведений. Недаром для Бэкона, который в противоположность древней и средневековой дедукции подчеркнул ее значение, гарантией стало его убеждение, что «знание это сила!».

Индукцию можно рассматривать как метод гипотез, создаваемых на основе приобретенных знаний. Уже известными методами (анализом, абстракцией, сравнением, аналогией) мы рационализируем свой опыт, переходим от отдельных фактов к опыту определенного класса (напри­мер, перевод газов в жидкое состояние), а от них к большим обобщениям действительности.

Следовательно, индукция является генерализационной гипотезой на основе повторного опыта, которая приобретает большую или меньшую долю истинности (правдивости), большую или меньшую вероятность верификации новыми экспериментальными фактами.

Дедукцию довольно механически рассматривали в качестве метода, противоположного индукции. Но это неправильно потому, что не произ­водим дедукцию лишь исключительно из общего. С помощью дедукции мы приобретаем сведения из сведений того же уровня или сведения из сведений высшего уровня (пример, а = в, а = с, следовательно с = в; ес­ли правда, что все живое является одушевленным, то психологические наблюдения можно проводить всюду, где определяется жизнь, т. е. и у одноклеточных организмов).

Поскольку дедукция исходит из того, что уже известно, очевидно, что она имеет верификационный контролирующий характер. (Аксиомы дедукции как транзитивность взаимоотношений, субституция относится к логике).

Понятие и научное познание

Наше мышление будет тем точнее, чем более точные и бесспорные поня­тия мы связываем.

Понятие возникает из обычного представления (контуров) путем уточнения, оно является результатом процесса мышления, с помощью которого и ребенок и взрослый открывает взаимосвязи между предмета­ми и событиями.

Например, ребенок вначале представляет конкретную собаку Сул­тана, которую генерализует без дифференциации на всех четвероногих: все, что имеет четыре ноги, является Султаном. Затем следует диффе­ренциация путем сравнения, анализа и первого синтеза: собака Султан, собака Тирл. А после этого следует обобщение опыта – общее предста­вление (абрис): собака.

И наконец, возникает понятие как совокупность основных призна­ков, отсылающих нас к предмету. Оно образуется путем включения кон­кретного восприятия или представления в содержание имевшегося рань­ше представления ассоциации со словом.

Точные понятия мы приобретаем путем определения (дефиниция). Это перечисление всех существенных признаков понятия в форме сужде­ния (мнения). Мнение – это решение, которое может быть правильным или неправильным действующим или недействующим. Решения (опре­деления) могут быть простыми и сложными (сложные – это соединения отдельных простых определений с помощью промежуточных связей – грамматически речь идет о сложном предложении). Современная логика признает в качестве логических знаков схемы правильных сложных определений – тезисы (введение в современную логику написал Андрей Грегорчук – «Популярная логика», 1957, чешский перевод с польского).

Логика управляет нашими мыслительными операциями в том смысле, что ее правила являются обязательными для всех, кто хочет правильно мыслить. Но психология мышления и логика мышления – это не одно и то же. Психология исследует процесс мышления без оцен­ки его логической коректности.

Наука как таковая представляет собой нечто больше, чем только ло­гическое мышление. Определенная наука пока является наиболее воз­можным обобщением познанных взаимоотношений и связей, логически конкретных и адекватных фактическому материалу (опыту), однородной системой сведений (предложений и их систем).

Научное познание неустанно развивается – асимптоматически при­ближается к абсолютному познанию. Логика является формальной пред­посылкой науки.

Противоположностью научного познания являются различные суе­верия и предрассудки – убеждение в значении данных, которые не соот­ветствуют опыту и не выдерживают критики логикой. По эмоционально сильному убеждению в их действительности они не отличаются слиш­ком от бреда, который также является несоответственным объяснением действительности, сопровождающимся непоколебимым убеждением в его правильности. Речь идет о неправильном объяснении, о неправиль­ной интерпретации действительности и на них распространяется выра­жение Паскаля: «Сердце имеет свои доводы, непонятные уму».

Но бред представляет собой уже явление патологическое, относяще­еся к психопатологии.