canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Гипнотическое внушение в ходе экспериментов. Восприятие и гипнотическое внушение

Гипноз и внушаемость (продолжение).

Все происходило так, будто какой-то частью своего существа испытуемый продолжал ощущать боль, но эта боль благодаря внушенной анальгезии была как бы «отключена», «вне сознания». Эта гипотеза подтвержда­ется и тем, что «скрытую» боль (covert pain), по выра­жению Хилгарда, можно с помощью внушения довести до сознания. Хилгард действительно показал следую­щее: если после окончания эксперимента внушить испытуемому, что он должен вспомнить об интенсивности пережитой боли, и одновременно сообщить ему, что часть его существа осознавала все происходившее и ходе эксперимента, то ответы испытуемого совпадают с теми, которые были получены с помощью автомати­ческого письма.

Хилгард писал: «Суть проблемы заключается в том, чтобы объяснить, каким образом сенсорная информа­ция может быть зарегистрирована и переработана (processed), хотя она недоступна сознанию» (1977). Здесь, подчеркивал он, действует механизм, близкий к амнезии. Тот факт, что скрытая боль может быть доведена до сознания с помощью внушения, еще усили­вает эту аналогию. Хилгард указывает, однако, на важ­ное отличие. В классической модели амнезии забытый элемент был сначала осознанным, а затем по той или иной причине оказался утраченным. В рассматриваемом случае мы оказываемся перед парадоксом: ощущение, которое в известном смысле забыто даже до того, как оно проникло в сознание, и которое тем не менее можно восстановить в памяти.

Наши  эксперименты  полностью  подтверждают на­блюдения Хилгарда, как в случае испытуемой Д., так и в случае испытуемой Т., что болевая информация была воспринята в условиях целого ряда искажений. Процесс протекал здесь сложнее, чем в примерах Хилгарда, ввиду гораздо более интенсивного начального болевого воздействия. Определенное сходство тем не менее оста­ется.

Различие между явной и скрытой болью сказывает­ся в контрасте между ответами в начале припоминания (о болевых ощущениях практически не упоминается) и после внушений 2 и 3. Можно, однако, заметить, что даже тогда, когда испытуемый в конце концов признает факт перенесенной боли, она выступает в очень ослабленной форме, ассоциируясь с другими ощущениями (жара, солнечный удар), и опи­сывается так, словно переживалась кем-то другим и не содержала реального страдания.

Это наблюдение подтверждает гипотезу Хилгарда, согласно которой скрытая боль является по преиму­ществу «восприятием» боли. Как известно, после работ Мелзака и Кейси (1968) нейрофизиология различает два компонента боли: восприятие боли (sensory pain), играющее чисто информативную роль (сообщение о локализации и интенсивности стимула), и «пережива­ние» боли (suffering pain), представляющее страда­ние, субъективный аспект боли. Это различие было установлено после того, как было обнаружено, в част­ности, что больные, перенесшие префронтальную лоботомию, продолжают воспринимать болевые стиму­лы, но это восприятие лишено всякого элемента стра­дания.

Точно так же оказывается, что при гипноанальгезии переживание боли почти полностью устранено. Это достаточно убедительно объясняется тем, что пережи­вание боли относится к системе аффективно-межлич­ностных отношений. Речь идет о некоем сигнале, кото­рый возникает в ответ на стимуляцию, воспринимае­мую как угроза для организма. А действие гипнотиче­ского внушения и состоит именно в том, что болевое воздействие не ощущается как таковое. Информация о болевом воздействии сохраняется, но его стрессовый аспект исчезает. Действие этих механизмов эмоциональ­ного притупления отчетливо проявляется в нашем на­блюдении.

Все изложенное позволяет заключить, что для гипнотической анальгезии характерна функциональная диссоциация:  с одной стороны,  информация нормально регистрируется на уровне коры, а с другой — она претерпевает  искажение,  вызванное  словом гипнотизера. Такая диссоциация присуща не только анальгезии, но гипнотической ситуации в целом. Диссоциация созна­ния наглядно отражается в  феномене  постгипнотической спонтанной амнезии. И не случайно амнезия и вопрос множественных  личностей находились в течение долгого времени в центре размышлений о гипнозе. Это явление отчетливо проявляется  в свидетельствах лиц, перенесших состояние гипноза. Они часто говорят, что пережили состояние деперсонализации, раздвоения личности. «Словно все это происходило с кем-то другим»; «Мне казалось, будто действовал не я, а  кто-то другой» – такие заявления в различных формах часто встречаются в описаниях опытов с гипнозом.

Итак, речь идет о глубоком изменении реактивности организма,  выходящем далеко за  пределы  более  или менее  произвольного контроля. Испытуемый с повы­шенным уровнем мотивации способен до известной имени контролировать свое поведение, например свои реакции на болевые ощущения. Это   не мешает ему осознавать испытываемую боль. Перейдя некоторый по­рог, он уже будет не в силах по-прежнему контролировать свои реакции. При гипнотическом внушении транс­формируется само восприятие.  Этим объясняется тот факт, что гипнотическое внушение способно затронуть такие функции, которые обычно ускользают от сознательного контроля воли, в том числе нейровегетативные функции (например, внушенный ожог).

Подчеркнем еще раз, что явления диссоциации, подобные тем, которые наблюдаются под гипнозом, происходят также и в состоянии бодрствования: напри­мер, частичная амнезия (провалы в памяти, оговор­ки и т. п.). Тот факт, что информация может регистри­роваться на уровне коры, оставаясь недоступной для Сознания, является основой деятельности головного мозга. Независимо от всего, чему научил нас психоанализ в этой области, изучение подпороговых восприятий дало экспериментальное доказательство того, что не­осознанные процессы участвуют в деятельности нервной системы. Этот тип диссоциации лежит также в осно­ве многих конверсионных симптомов. Как мы видели, эти симптомы могут иногда возникать в результате простого внушения в состоянии бодрствования.

Во всех рассмотренных случаях мы имеем дело с частичными, ограниченными явлениями, не вызыва­ющими глобального изменения отношений испытуемого с окружающей средой. Гипноз, напротив, мобилизует весь организм целиком. Не все функции обладают оди­наковой «пластичностью». Некоторые люди реагируют на одно внушение гораздо сильнее, чем на другое. Но, несмотря на это, происходит трансформация, затрагивающая весь комплекс деятельности организма человека. Способности, ограниченные и неустойчивые в обычных условиях, под мобилизующим воздействием гипноза проявляются в более выраженной и стабильной форме. Тот факт, что и наблюдатель, и испытуемый воспринимают происходящее как подлинное изменение состояния, говорит о его реальности.

Гипноз и внушаемость – предыдущая  |  следующая – Терапевтические применения

Л. Шерток. Непознанное в психике человека. Содержание.

Яндекс.Метрика