canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Недостаток - продолжение достоинств. Поражения и недостатки.

Александр Романович Лурия как мастер науки (недостатки)

Вместе с тем, это было организованное, во многом обузданное нетерпе­ние, Александр Романович был человеком в высшей степени обязательным. Непременно в срок он выполнял любое свое обещание, причем совершенно неважно, кому оно было дано: эго могла быть просьба студента написать заметку в стенгазету или министра – подготовить аналитическую записку. Александр Романович никогда не тянул, за ним не надо было бегать, ждать, напоминать. Помню, как я решился попросить у него написать рецензию на свою брошюру. Он согласился, я принес рукопись и приготовился ждать – месяц, два, три, как это обычно бывает. Он мне позвонил через несколько дней – почему не заходишь и не забираешь отзыв?

За всем этим, помимо обязательности, мне кажется, стояло желание освободить, разгрузить себя от вещей второстепенных, мешающих, задер­живающих движение вперед. Может быть, в целом был один из секретов его феноменальной продуктивности. П.Я. Гальперин шутил: “Александр Рома­нович пишет так быстро, что я не поспеваю читать”. Вспоминаются строки поэта: “Но созданы для наслажденья бегом лишь сердце человека и коня”. Александр Романович был создан для наслажденья бегом творческой жизни.

Его переизбыток изливался на других, прежде всего, учеников, сотрудников. Я знал, что он довольно скептически относился к теме моей тогдашней работы, которую я выполнял под руководством своего учителя – профессора Б.В. Зейгарник – “Изменения личности при алкоголизме”. Порой он говорил примерно следующую фразу: “Брось ты этих алкого­ликов, займись нейропсихологией, например, нарушениями при поражении лобных долей, мы с тобой напишем статью, и тебя будет знать весь мир”. Но стоило кому-то в издательстве МГУ заикнуться, что нужно выпустить книгу но психологии алкоголизма, как Александр Романович тут же стал превозносить мою работу до небес, и уже на следующий день мне обрывали телефон редактора с лестными предложениями, и моя первая научная монография (Психологический анализ изменений личности при алкого­лизме. М.: Изд-во МГУ, 1474) вышла именно с его помощью. В нем не было сальериевских сомнений и угрызений – талант он или нет. Его самооценка по отношению к себе была высока, но высока и щедра была и оценка других.

Он увлекался и был увлекаем людьми. Вспомним блистательный очерк о мнемонисте Шерешевском – “Маленькая книжка о большой памяти”, о войне Засецком – “Потерянный и возвращенный мир”. А феноменальная способность говорить с человеком на его языке – в буквальном и переносном смыслах! В 30-х годах в Узбекистане, проводя, по сути, первое в мире межкультуральное психологическое исследование, он скоро стал обращаться к декханам по-узбекски. В своих командировках уже на третий день пребывания начинал говорить на местном языке или наречии.

Обо всем пом можно вспоминать долго, а ведь я начал рассматривать только одну линию, нить, связанную с особым восприятием жизни. На деле этих линий много и, лишь сплетаясь вместе, они создавали эту неповторимую и притягательную личность.

Разумеется, оглядываясь назад, мы рискуем впасть в некоторую идеализацию образа. Действует то, что можно назвать законом обратной перспективы нашей памяти – дорогие воспоминания растут в цене, становятся еще дороже, а то, что заслоняло их в жизни – мельчает и уходит из поля зрения. Процесс понятный, однако имеющий свои опасности. Как у поэта: “Вас чествуют… Чуть-чуть страшит обряд, где Вас как вещь, на пьедестал поставят и золото судьбы посеребрят и, может, серебрить в ответ заставят”. Перечисление одних достоинств превращает человека в вещь на пьедестале, которую с почтением, но и с отчуждением обходят потомки, без желания следовать или узнавать в конкретной жизни.

Александр Романович был живым человеком, конечно, отнюдь не с одними достоинствами и победами, но с недостатками и поражениями (говоря о последних, вспомним о той сложной жизни, которая выпала на долю его поколения). Любая положительная черта в механике личности имеет и свой противовес. Недостаток – продолжение достоинств. Скажем, переполненность идеями и энергия приводила иногда к монологизму: на заседаниях кафедры нейро- и патопсихологии, в основном, говорил Александр Романович. Помню, Б.В. Зейгарник – единственная – иногда прерывала его словами: “Александр Романович, давайте дадим слово моло­дым, послушаем их мнение”. – “Конечно, Вы правы, Блюмочка, дадим слово молодым”, – соглашался Александр Романович и спокойно продолжал свои речи… Или его увлеченность и увлекаемость людьми приводила не только к Шерешевским и Замецким, но, порой, к людям весьма сомнительного толка как с человеческой, так и с патопсихологической точек зрения. В этом плане Александр Романович был достаточно легко доступен обману.

Однако вновь подчеркнем, что эти недостатки были лишь продолжением куда превосходящих их достоинств, и мы упомянули о них лишь для того, чтобы не упрощать, не уплощать фигуру великого ученого. Все эти черты, несмотря на их возможные внутренние перекосы и даже, порой, противоречивости, выступали, играли как бы на одном поле, если хотите, в одни ворота, ради одного счета. Они создавали, питали, выявляли то восприятие, силу, жажду, любопытство, которые суть начала всякого познания и всякой науки. Эту жажду и любопытство подвигом жизни надо было сделать управляемыми, систематическими, oграненными дисциплиной ума и быта. Теперь, когда очаг погас и наковальня замолкла, в Наших руках остались драгоценные изделия, ведущие свою особую историю и жизнь.

Уверен, что рассуждения и интерес к личности великого ученого имеют не только историографический, науковедческий, но и вполне актуальный, даже практический смысл. Жизнь и личность Александра Романовича – пример служения науке, выхода в то особое пространство, поле, которое составляет его суть. Это пространство идеально и в то же время вполне объективно, ибо каждое новое поколение ученых всегда находит его готовым, живущим, уже населенным. Это как почва, уже кем-то возделанная, окультуренная, но требующая еще и нашего постоянного труда, чтобы быть плодородной, не оказаться в запустении. Вспоминается выступление Александра Романовича в Школе молодого лектора факультета психологии МГУ (я был тогда ее ректором, и Александр Романович, как всегда, охотно и сразу согласился прийти выступить перед слушателями). Александр Романович сказал о том, что к каждой лекции по общей психологии (а он читал их к тому времени уже лет тридцать) он должен готовиться минимум два-три часа. Спрашивается зачем? Чтобы вспомнить содержание лекции? Нет – он помнил их, практически, наизусть. Тогда – для чего? Ответ Лурия – чтобы вновь интересоваться, загореться этой проблемой и тем самым передать этот интерес и волнение.

Отсюда ясен и прагматический вывод: главное условие поддержания нашей науки, ее будущего – это воспитание тех, кто способен загораться интересом и двигаться в направлении истины, которая, как известно, светит сама себе. Урок жизни Александра Романовича лишнее свидетельство, что входящий в науку не сосуд, который надо заполнить доверху знаниями, умениями, навыками, а факел, который надобно зажечь. И огонь этот передается из рук в руки образом и примером жизни учителей. Теперь мы, бывшие ученики, сами оказались в положении учителей, и наша задача – передать огонь другим, как когда-то он был передан нам.

проблема связи – предыдущая | следующая – когнитивные процессы

А. Р. Лурия и психология XXI века. Содержание

 

 

Яндекс.Метрика