canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Смерть в литературе как отношение писателя к жизни. Метафорическая смерть.

121. Общая теория фундаментальных отношений личности и некоторые особенности художественного творчества

Существенно же характеризующие героев эпизоды смерти выявляют их отношения к природе. Однако природа здесь выступает не только в роли объекта отношений личности к себе подобному “собственно другому”, их “совместного насилия” [4, 483-484], но и как носительница смерти, как “ничто” (см. дальше). Во всяком случае для нас “смерть” – это инобытие “другого”, его универсальная форма, хотя в его осмыслении и таятся следы отношения личности как к самой себе, так и к суперличности. Сулерличность – “инобытие личности”, она также может быть и “инобытием другого”, причем и в том и в другом отношении она – всего лишь “мир объективно значимых для нее явлений, (который она всегда ставит выше себя и над которым впоследствии всегда поднимается” [4, 489] в “сфере долженствования”, но не в “сфере бытия” (см. дальше), ибо фактически, личность никогда не поднимается над подобным “другим”, она может только отождествиться с ним, как это и было в первобытном сознании.

(Заметим при этом, что несущественно характеризующие героев ситуации могут одновременно существенно их характеризовать, когда “собственно другой” и “вообще другой” (как смерть) предстают в едином образе. Если к тому же учесть, что отношение личности к первому реализуется преимущественно сознательно, на уровне содержания, а отношение ко второму выражается бессознательно, в глубинных художественных пластах произведений, то их слияние выводит образ смерти в содержательный план и отношение к нему выявляет осознанное отношение личности к “суперличности”. Подобная смерть- “суперличность”, фигурирующая в произведении как “ничто”, в борьбе с которым личность “осиливает себя и свою судьбу в сфере своей общественной практики – в сфере созидания”, как “и в сфере своей трагедии – в сфере ничто” [4, 496]. Она предстает либо в персонифицированном виде, либо как образ смерти, часто идея смерти – идея “ничто”).

Смерть как “другой” может, таким образом, присутствовать в художественном произведении в весьма обнаженном виде, как один из описанных в нем фактов. Может быть и метафорической: исчезновение, изменение героя и т. д.

В первом случае мотив смерти может быть использован как замыкающий сам себя, очищенный от метафор регенерации, характеризующий “ряд индивидуальной жизни” (M. М. Бахтин). Подобное оформление эпизодов смерти часто применяется также к отрицательным “другим” (автор как бы “убивает” отрицательного персонажа) и при этом личность и “собственно другой”, как и личность и “смерть”, противопоставлены. Либо этот мотив может быть оформлен метафорами воскресения, нового рождения, регенерации. При этом снимается противопоставленность личности и “собственно другого”, как и личности и “смерти”, т. е. “я” и “не я”. Этот способ художественной подачи образа “другого” как смерти используется при описании смерти героев, олицетворяющих коллектив; в фольклоре; при описании смерти положительных героев. Это смерть – регенерация. Анализ эпизодов смерти выявляет истинное, бессознательное отношение личности к “собственно другому” через отношение к “смерти”.

Во втором случае это – метафорическая смерть, изменение формы существования героя, приобщение к другому плану бытия, другим сферам, иным, чем “умершая” жизнь. Через метафорическую смерть героя писатель прежде всего выражает свое отношение к жизни, к тем или иным ее формам, а герой, претерпевающий метафорическую смерть, является средством для показа этого отношения. В таких случаях смерть не выполняет функций “другого”.

Таким образом, выступающий обнаженно мотив смерти характеризует отношение личности и к “другому”, замаскированный образ смерти служит показу отношения писателя к жизни, к тем или иным ее формам. Примерами последнего могут послужить “Золотой осел” Апулея, “Божественная комедия” Данте, “Витязь в тигровой шкуре” Руставели, “Фауст” Гете и др.

Метафорическая смерть героя расширяет границы изображаемого, как бы рассеивает свет внимания, универсализирует события и вещи, описанные в художественном произведении, тогда как обнаженно выступающий образ смерти фокусирует этот свет в основном только на герое.

Оба способа воплощения мотива смерти могут использоваться одновременно и выражать мировоззрение писателя во всей полноте. Предлагаемые методы анализа выявляют бессознательные пласты художественных произведений, не- или малоконтролируемые сознанием и поэтому наиболее истинно выражающие его многообразные отношения к окружающей действительности и к себе самому.

Все эти нюансы очень глубоко почувствовал M. М. Бахтин [1]. И хотя в своих работах он не поставил ударения на образе смерти как, в известном смысле, основе для выявления бессознательно воплощенных отношений писателя к изображаемому, он часто связывает образы героев и образы смерти как взаимообъясняющие, не разъясняя, однако, бессознательно-художественных механизмов их взаимосвязи.

Так, M. М. Бахтин указывает на сходство между творчеством Рабле и произведениями Э. По (имея в виду новеллы последнего “Бочонок амонтильядо”, “Маска красной смерти” и “Король Чума”), в основе которого – весьма древний и почтенный комплекс (соседство): смерть – шутовская маска (смех), вино – веселье карнавала (carra navalis Bakxa) – могила (катакомбы), но золотой ключ к которому, по его мнению, потерян: “здоровое объемлющее целое торжествующей жизни отсутствует, остались голые и безысходные и потому жуткие контрасты” [1, 349. Приведенная цитата касается в частности “Бочонка амонтильядо” Э. По].

В этих новеллах По действие происходит на фоне карнавала, веселья, танцев, с которыми соседствует смерть. Это соседство присуще и творчеству Рабле. Однако в целом воплощение противопоставления и взаимослияния смерти-жизни в творчестве этих художников производит совершенно различный эффект, благодаря различному отношению личности к другому как к смерти.

В “Бочонке амонтильядо” несущественно характеризующей героев ситуацией является противопоставленность, доходящая до вражды: Монтрезор поклялся отомстить Фортунато за оскорбление.

 

 

другой – предыдущая | следующая – регенерация

Бессознательное. Природа. Функции. Методы исследования. Том II

консультация психолога детям, подросткам, взрослым

Яндекс.Метрика