canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Психологическое консультирование: опыт диалогической интерпретации

Психологическое консультирование: опыт диалогической интерпретации

Копьев Андрей Феликсович, кандидат психологических наук, Вопросы психологии, 1990, N 3.

Современное состояние консультативной практики, характеризующееся большим многообразием научно-теоретических идей, методов и психотерапевтических техник, настоятельно побуждает к поискам более общего взгляда на этот предмет. Вместе с тем опыт конкретной консультативной работы требует осмысления в адекватной системе понятий, в рамках которой он, не утрачивая своей специфичности, мог бы быть интегрирован и научно сопоставлен с другими опытами и их теоретическими интерпретациями.
Известно, что психотерапия, психологическое консультирование не представляют собой нечто единое, а, наоборот, являются совокупностью методов и приемов воздействия на личность, весьма различных как по своим «идеологическим», научным предпосылкам, так и по своему исполнению (это особо следует подчеркнуть применительно к отечественным условиям, где профессиональное становление практических психологов происходит на изначально эклектической, «мозаичной» теоретической и методической базе). Поэтому представляется важным, чтобы теоретические основы изучения психотерапевтического общения не были жестко привязаны к тем или иным конкретным психологическим теориям, но, наоборот, были как бы «трансгредиентны» [2], внеположены им.

В качестве такой теоретической основы мы рассматриваем разработанную М.М. Бахтиным концепцию диалога [1], [2], для которой первичным, исходным фактом является само общение, взятое до (или вне) его психологических определений в понятиях той или иной концепции психотерапии. Это, в свою очередь, позволяет рассматривать в одной плоскости анализа все те феномены, которые имеют место при консультировании, независимо от научных принципов, которых придерживается психолог, независимо от его (и клиента) индивидуальных психологических особенностей, целей и задач данного момента психокоррекции и т. п.

В концепции М.М. Бахтина можно выделить два взаимосвязанных значения понятия «диалог»:

1. Д и а л о г как некоторая общечеловеческая реальность, как, с одной стороны, предпосылка, изначальное условие человеческого сознания и самосознания и, с другой стороны, как основная форма их реализации. С самого рождения человек погружен не в некую замкнутую самодовлеющую целостность — как то «общество» или «культура», «нация» или «класс» и т.п. (это уже абстракции, продукт научного «препарирования» жизни), которые более или менее успешно репрезентированы ближайшим его окружением: человек погружен в драматически-напряженное поле диалога — в многоголосие разнообразных личностных «манифестов», являющих собой ценностное утверждение и самоопределение окружающих людей. Поэтому всякий осмысленный акт человека помимо своего непосредственного прагматического значения является одновременно как бы репликой этого глобального диалога — актом согласия, несогласия, вызова, поддержки и утверждения тех или иных смыслов и ценностей и т.п. В этом плане может быть по-своему диалогичным даже избегание всякого самовыражения и последовательная невключенность в диалог как проявление н е ж е л а н и я человека в него вступать, как последовательное «нет» всяким попыткам самоопределения.

При таком, расширительном, толковании диалога можно путем интерпретации открыть диалогические моменты в любых сколь угодно закрытых и монологических формах значимого человеческого поведения, в любых «речевых жанрах» [2] общения.

2. Наоборот, в более узком своем значении диалог понимается как конкретное событие общения, при котором происходит как бы «размыкание» ценностного мира человека, его самообнаружение в конкретном взаимодействии, в ответ на соответствующий посыл партнера. Здесь происходит как бы прорыв личностей навстречу друг другу, фиксируемый в философском контексте такими, в частности, понятиями, как «коммуникация» (К. Ясперс), «Я—ты отношение» (М. Бубер), а в русле гуманистической психологии соотносимый с идеями открытого общения.

Если в первом — универсальном своем значении — понятие диалога не может рассматриваться в терминах количественных, как нечто, чего может быть больше или меньше или что может вовсе отсутствовать, поскольку диалогичность здесь — неотъемлемое свойство человеческой природы, которое может лишь по-разному проявляться, то во втором своем значении диалог — как конкретное жизненное событие общения — может состояться или не состояться. Здесь можно говорить о его различных степенях — о большей или меньшей диалогичности в общении и т.п. В данном смысле диалог является как бы моментом актуализации человеком своей подлинной природы, непосредственно связанным с преодолением различных форм сопротивления и защиты, опирающихся на инерцию привычно-адаптивного, недиалогического поведения: «закрытого», ролевого, «игрового», невротического, конвенционального, манипулятивного и пр.
Здесь мы используем понятие диалога в обоих этих значениях. С одной стороны, диалогическая трактовка психологического консультирования, психотерапии определяется идущим от бахтинской философско-антропологической концепции представлением о личности как участнике глобального диалога. Предполагается фундаментальная свобода самоопределения личности и в силу этого ее открытость, незавершенность и потому принципиальная несводимость к любым сколь угодно точным и тонким формулам — «диагнозам», определяющим ее как внешний объект. С другой стороны, в психотерапевтическом общении, в консультировании усматривается та конкретная ситуация, в которой самообнаружение личностью своих смысловых позиций д о л ж н о произойти. И в зависимости от того, произошло это или нет, т. е. состоялся ли между клиентом и консультантом этот «малый» диалог, и если состоялся, то в какой степени, мы можем говорить о наличии психотерапевтического контакта или отсутствии такового, а также о различных его уровнях [5], [7].

Диалогический уровень общения предполагает свободное вхождение в него. И точно так же при наличии диалогического посыла со стороны партнера по общению от диалога можно устраниться: свободно его избегать, прибегая к разнообразным формам сопротивления и защиты. Поэтому в ходе психотерапии такое общение не может быть «срежиссировано», организовано одним лишь консультантом, пусть и сколь угодно опытным и способным. Оно предполагает серьезную встречную активность клиента. Психолог-консультант, будучи сам готов к диалогу[1], побуждает к нему клиента, но при этом его позиция — позиция эстетической вненаходимости [2], [7] — характеризуется четким ощущением границ своей активности и активности другого, пониманием объективной ограниченности своих возможностей, чуткой и дифференцированной реакцией на волевое устремление клиента. Вхождение в диалог, как и избегание его, есть результат определенного нравственного выбора, в котором человек свободен и автономен,— тут его суверенная «территория». Для психолога здесь важна не столько та конкретная форма, в которой выражается в данный момент самоопределение клиента, значение сказанных слов, сколько общий, суммарный вектор его воли в ситуации консультирования — его диалогическая интенция.

Таким образом, диалогическая позиция консультанта предполагает некоторую новую, дополнительную «проекцию» образа клиента, расширяет круг социально-перцептивных задач, ограниченных, как правило, установлением психологического и клинико-психиатрического диагноза.

Это наиболее распространенные в практике психологического консультирования «измерения», в которых рассматривается клиент, хотя возможны, в принципе, и иные (ориентация на дефектологические, социологические, демографические, сексологические и пр. аспекты).

Рассмотрение клиента через призму научно-психологического или клинико-психиатрического знания позволяет понять его как носителя тех или иных психологических качеств и черт, усмотреть в его жизни проявление определенных психологических закономерностей, обусловливающих ту или иную форму дезадаптации; оно позволяет также отнести его к той или иной патохарактерологической категории и увидеть в его проблематике черты душевной болезни. Все это, однако, относится преимущественно к индивидному уровню, на котором человек рассматривается объектно, что лишь в ничтожной степени может характеризовать его как участника диалога. Потому что диалог невозможен с «характером», с «темпераментом», с «трудным подростком», с «самооценкой, с «невротиком», «психопатом» или «шизофреногенной матерью» и т. п.— он возможен только с человеком как со свободной личностью, вне каких бы то ни было объектных определений (и, возможно, вопреки им).

Дело, разумеется, не в том, чтобы вообще не принимать в расчет объектные характеристики клиента и не придавать никакого значения специальному психологическому и психопатологическому исследованию. Просто данные «проекции» нуждаются в существенном дополнении.

Психологический и психопатологический анализ (как, впрочем, и всякий иной анализ, рассматривающий человека объектно) дают, при всей возможной детализированности, плоскостной, «усеченный» образ клиента. В «третье» же измерение выводит ориентация на иное качество, которое неотъемлемо присутствует в консультировании,— это качество мы называем диалогической интенцией.

То, что в консультировании психолог имеет дело со свободным человеком,— с клиентом, который свободен оценивать себя, свою жизнь и обстоятельства этой жизни, оценивать ситуацию общения с консультантом, самого консультанта тем или иным образом и занимать по отношению ко всему этому свою позицию,— это определенный и совершенно непреложный факт. Эта свобода отношения клиента в реальности консультативной беседы и проявляется как диалогическая интенция — как большая или меньшая серьезность в намерении решать свои проблемы и обсуждать их в данной конкретной ситуации с данным конкретным консультантом.

Вполне понятно, что ориентация на ту или иную «проекцию» образа клиента предопределяет и характер консультативной работы с ним — ее стратегию и тактику. Увлеченность объектным видением клиента и неучет его свободного самоопределения приглушают диалогические обертоны в общении и, в пределе, вообще исключают их. Это чревато возникновением той парадоксальной ситуации, когда консультант стремится помочь человеку в его личных, семейных проблемах независимо от того, есть ли у этого человека действительное намерение их решать [6]. Последовательная попытка психолога реализовать в консультировании медицинскую модель взаимоотношений «врач — больной», где больной есть пассивный реципиент терапевтических усилий врача, приводит к установлению в беседе малопродуктивных речевых жанров, к появлению негласных (но оттого еще более тягостных) «обязательств» психолога перед клиентом — к избыточной и потому ложной ответственности консультанта за результат, который на самом деле в огромной степени зависит от серьезности усилий самого клиента. Невнимание к его диалогической интенции, попытка строить психотерапевтические отношения с ним, минуя силы диалогического напряжения (а подчас и вопреки им), приводит к грубому нарушению энергетического баланса в общении, к очевидной неравномерности «творческих вкладов».

Сильная распространенность среди психотерапевтов, консультантов и педагогов пресловутого «синдрома истощения» побуждает искать более экономные стратегии консультативной и психотерапевтической работы. Противоположный путь, составляющий, в сущности, попытку преодолеть описанные профессиональные затруднения, оставаясь на тех же позициях игнорирования свободы клиента, приводит к современным формам наукообразной магии и представляет собой уже последовательное и осознанное насилие над диалогической природой общения.

следующая – диалогическая интенция в практике психологического консультирования

Яндекс.Метрика