Яндекс.Метрика

Введение (продолжение)

По мнению американского подросткового психиатра М. Т. Haslam (1975), важнейшим неблагоприятным фактором является распад традиционной большой американской семьи с дедушками, бабушками, близкими родственниками, высокий процент разводов в США (до 80 % браков в Лос-Анджелесе) и постоянная миграция населения по стране — его значитель­ная часть в поисках лучшей работы ежегодно переезжает с места на место [Packard V., 1974].

Неслучайно подростковая психиатрия стала раньше обособ­ляться в развитых капиталистических странах и прежде всего в США, где пороки капиталистической системы достигли апогея. Именно в США в конце 50-х годов текущего столетия в городах стали свирепствовать подростковые банды, отличавшиеся не­обычной жестокостью, именно из этой страны в начале 60-х го­дов стала распространяться «эпидемия» подростковых нарко­маний, именно там в конце 60-х годов побеги из дома и бро­дяжничество подростков стали социальным бедствием.

В СССР и других социалистических странах, несмотря на акселерацию развития подростков и связанные с нею определенные трудности, новые поколения вовсе не стали причиной чрезвычайной социальной проблемы, как в западных странах. Несомненно, что условия социалистического общества, благоприятствующие становлению и развитию личности (отсутствие безработицы, бесплатное образование, широкие возможности в отношении выбора профессии, большие средства, отпускаемые государством на оздоровительные мероприятия, спорт и т. п.), в значительной мере нивелируют или по крайней мере смягчают трудности, харак­терные для подросткового возраста. Однако и акселерация, и стремительные сдвиги в развитии общества, связанные с научно-технической революцией, «информационным взрывом», ростом коммуникаций не могли не сказаться на подрастающем поколении. Это побудило к развитию подростковой психиатрии в нашей стране и в других социалистцческих странах.

В американской психиатрической литературе одно время остро дискутировался вопрос, нужен ли вообще специальный подростковый психиатр. Против этого выступили многие детские психиатры, считавшие, что подростковый период является про­должением детства, и смотревшие на подростковую психиатрию как на часть детской. Однако на практике детские психиатры при таком подходе к подросткам столкнулись с большими затруд­нениями. Психиатры, обслуживавшие взрослых, также испыты­вали трудности с подростками, но именно они, как правило, склонялись к тому, чтобы старшие подростки перешли в руки специалиста, подготовленного работать с ними. Практика после­дующих лет показала, что психиатр, который лечит подростков, должен получить специальную подготовку для работы с этим контингентом, независимо от того, был ли он ранее детским психиатром или работал со взрослыми больными. Дискуссия исчерпала себя. В нашей стране вопрос о необходимости посте­пенного создания подростковой психиатрической службы сразу был решен положительно [Чуркин А. А., 1978].

Работа подросткового психиатра требует от него не только знаний о подростковом периоде жизни, об интересах и личност­ных ценностях подрастающего поколения. Нужен определенный опыт общения с подростками. Поэтому желательна стажировка в работе с трудными подростками за пределами психиатрической службы (специальные интернаты и т. п.).

Но одного непосредственного опыта работы с подростками также недостаточно. Практика показывает, что далеко не все психиатры, детские или лечившие взрослых, могут успешно рабо­тать с подростками. Некоторые сами осознают это и уклоняются от контакта с ними.

По мнению W. Schonfeld (1968), подростковый психиатр должен быть «настроен на юношескую волну» — обладать опреде­ленной симпатией к подросткам, искренним интересом к их жиз­ни, мечтам и тревогам. Он приводит мнение канадского подросткового психиатра В. Slaff о качествах, необходимых для подросткового психиатра. Во-первых, это — способность быть привлекательным для подростка, уметь расположить его к себе, вовлечь в лечение, относясь при этом к подростку как к само­стоятельной личности. Во-вторых, это — обладание большой гибкостью в контакте с подростком, умение быстро переходить от свободного общения к директивному руководству, от совета к наставлению, от терпеливого выслушивания к активным действиям и обратно. В-третьих, это — умение сопереживать, не держаться с подростком всегда как формально-нейтральное лицо, но сохранять дистанцию, не допуская фамильярности и амикошонства. Наконец, в-четвертых, подростковый психиатр должен быть готов к тому, что протест в отношении родителей, воспитателей, старших легко может распространиться и на него. Подросток может сознательно или неосознанно провоцировать врача на меры, которые он сам мог бы рассматривать как нака­зание, притом несправедливое (это делается, чтобы «убедиться», что врач «заодно» с родителями, или по другим подобным моти­вам). Подростковый психиатр в этом отношении должен быть очень осмотрителен.

И, наоборот, сопереживание и участие могут привести к тому, что подросток, особенно оказавшийся в семье в ситуации эмо­ционального отвержения, начинает воспринимать врача как «заменителя» родителей в эмоциональном отношении. Здесь также надо соблюдать разумные границы и проявлять гибкость: не отталкивая подростка и не охлаждая его вспыхнувшей сим­патии, необходимо постепенно и тактично переключать его на привязанность к близким, научить видеть в них не только отри­цательные, но и положительные черты.

Чрезвычайно важной и трудной задачей является подготовка обслуживающего персонала подростковых отделений. Для ра­боты с подростками нужны взрослые, которые могли бы служить для них моделью поведения. Уже только поэтому нежелательно помещение подростка в психиатрические отделения для взрос­лых, где он всегда будет окружен достаточным числом отрица­тельных моделей поведения у старших. Роль персонала на под­ростковом отделении гораздо важнее как модель, чем как сдер­живающая сила. Поэтому персонал для работы с подростками должен подбираться особенно тщательно.

подростковая психиатрия – предыдущая | следующая – книги

А.Е. Личко “Подростковая психиатрия”. Содержание