Яндекс.Метрика

Семантика телесности и мифология болезни

Заведующий кафедрой нейро- и патопсихологии МГУ им. М.В. Ломоносова , профессор, доктор психологических наук Тхостов А. Ш

Телесность в контексте болезни обладает особым качеством: болезненные ощущения означают не только себя, но и то, что, в принципе, им внеположно – болезнь. Они развернуты не только внутрь, т.е. представляют собой не просто чувственную ткань, получившую означение в категориях телесного пространства, внутренних органов, модальности, градации интенсивности, но и вовне – означают болезнь. Хотя нужно отметить, что не всегда разворачивание телесных ощущений вовне происходит только в категориях болезней – они могут быть ин­терпретированы и иным образом (даже боль может оцениваться как знак особой отмеченности, особого состояния, например в религиоз­ных обрядах); мы остановимся, в основном, на проблеме связи телес­ных ощущений и болезни. Такое допущение, не меняя, на взгляд, содержание ситуации позволит более четко ее рассмотреть. Не будем касаться также и того, что само по себе означение интрацептивных ощущений на уровне телесных категорий также неоднозначно и в значительной степени связано с усвоением конструктов, мифологических представлений более общего характера: об устройстве человеческого организма, механизмах работы внутренних органов, происхождение че­ловека и пр. Это особая проблема, заслуживающая отдельного рассмот­рения, будет затронута лишь в той ее части, которая касается пони­мания болезненных состояний.

Вторичное означение в целом сходно с тем, что обычно квали­фицировалось как интеллектуальный уровень внутренней картины бо­лезни, оценочный этап ее становления и хорошо описано в патопси­хологии. Это “все то, что испытывает и переживает больной, вся масса его ощущений не только местных болезненных, но и его общее самочувствие, самонаблюдение, его представление о своей болезни, ее причине, все то, что связано для больного с его приходом к врачу…” (4, С. 33). Формирование вторичного означения телесных ощущений связано с усвоением существующих в культуре взглядов на болезни, их происхождение, механизмы и вытекающие из этого методы лечения. Этнография и история медицины демонстрируют различные формы таких представлений. Несмотря на их архаичность, отсутствие, на современный взгляд, логического обоснования, структурно они практически не отличаются от свойственных европейской культуре естественно-научных объяснительных принципов. С семиологической точ­ки зрения представления о болезнях могут быть интерпретированы как классические мифы, описанные Р. Бартом на знаковых моделях. Использование семиологического подхода к анализу телесности возможно потому, что значения изучаются в нем независимо от их содержания. Для Р. Брата миф представляет собой особую систему, специфика ко­торой заключается в том, что она создается на основе некоторой последовательности знаков, существующих до нее. “… Миф является вторичной семиологической системой. Знак … первой системы стано­вится всего лишь означающим во второй системе… Материальные носи­тели мифического сообщения (собственно язык, фотография, живопись, реклама, ритуалы, какие-либо предметы и т.д.), какими бы различ­ными они ни были сами по себе, как только они становятся состав­ной частью мифа, сводятся к функции означивания; все они представляют собой лишь исходный материал для построения мифа; их единство заключается в том, что все они наделяются статусом языковых средств, Идет ли речь о последовательности букв или о рисунке, для мифа они представляют собой знаковое единство, глобальный знак, конечный результат, ели третий элемент первичной мифологической системы, которую миф надстраивает над первичной системой. Происхо­дит как бы смещение формальной системы первичных значений на одну отметку шкалы”. Переформулируя предложенную модель к проблеме те­лесности можно модифицировать Бартовскую схему мифологического.

В мифе сосуществуют параллельно дне серологические системы, одна из которых частично встроена в другую. Во-первых это телесные ощущения (язык тела), выполняющие функции языка – объекте, поступающую в распоряжение мифа – метаязыка, стоящего на его основе собственную систему.

Анализируя метаязык, можно, в принципе, не очень интересоваться точным строением языка – объекта, в этом случае важна лишь его роль в построении мифа. Поэтому с полным правом можно использовать данный подход к любому языку – объекту (письменному тексту, вербальному языку, музыке, живописи или, как в нашем случае – телесности). “Важно то, что он является знаковой системой, готовой для построения мифа. Сущность мифа не определяется ни тем, о чем он повествует, ни его материальным носителем…” (2, С. 73).

В предложенной схеме знак (означенное телесное ощущение), являющийся ассоциацией чувственной ткани и телесного конструкта становится означающим в мифологической схеме болезни и, разворачиваясь вовне, превращается,в симптом.

Рассмотрим в качестве примера простую ситуацию: пациент, приходящий к врачу, говорит, что у него болит живот. Сообщение не так просто, как оно выглядит на первый взгляд и по крайней море двусмысленно. Во-первых, пациент сообщает о некотором ощущении определенной интенсивности и модальности, более или менее локализованном в его теле. Кроме того, сам факт обращения к врачу предполагает, что это ощущение означает не только само себя – болезненные ощущения в определенной части тела – а также, что это есть ненормальное состояние, что оно имеет некую причину и на него нужно воздействовать. “Больной живот” – это сообщение не только об определенном ополчении пациента в данное время и в данном место, но это и сообщение о том, что с больным происходит нечто, выходящее за рамки заурядного факта ощущения.

следующая – телесное ощущение