Яндекс.Метрика

Глава II (субъективные ощущения испытуемых)

А. Д. Слоним и Р. П. Ольянская, сотрудники ака­демика К. М. Быкова, многократно помещали в специ­ально обставленную комнату с высокой температурой собаку. У животного при этом естественно понижался легочный газообмен, падала температура тела, появля­лась одышка. Когда же эту собаку привели в ту же комнату, где вся зрительная обстановка оставалась прежней, но температура воздуха снижена на 20°С, то организм в целом реагировал не на ныне действующую температуру, а на зрительные сигналы — обстановку комнаты.

В. Е. Делов, Е. Г. Петрова и Девитин электрокар­диографическим методом показали, что корковый меха­низм может полностью воспроизвести те изменения в электрокардиографической картине, которые получают­ся в результате прямого воздействия таких агентов, как морфий, нитроглицерин, адреналин, ацетилхолин. Мало того, если при условном сигнале, связанном с воздей­ствием ацетилхолина, вводить в кровь не ацетилхолин, а адреналин, то возникает типичная пароксизмальная та­хикардия, могут возникать экстрасистолы, т. е. сердце отвечает на условный сигнал, а не на введенный адре­налин.

А. Т. Пшоник, сотрудник К. М. Быкова, установил на людях специфическую роль коры мозга в формиро­вании болевой кожной рецепции. На 5 испытуемых Пшо­ник выработал два стойких условных рефлекса: один на сочетание звонка с последующим болевым раздра­жением — сосудосуживающий, другой — на сочетание света электрической лампочки с последующим тепловым раздражением — сосудорасширяющий. Переадресовав условным сигналам (звонку и свету) противоположные безусловные раздражители, экспериментатор получил на всех испытуемых сосудистый эффект, соответствую­щий не безусловному раздражителю, непосредственно действующему на кожу, а условному: звонок в сочета­нии с теплом вызывал сосудосуживающий болевой эф­фект при ощущении боли, а свет в сочетании с болью вызывал, наоборот, сосудорасширяющий эффект при ощущении тепла. Еще более ярко выражены эти отношения при словесных сигналах «даю горячее», «даю теплое». Замечательно то, что когда экспериментатор заанестезировал раздражаемый участок кожи, сосудис­тый эффект получался только на условные раздражите­ли при соответствующих мнимых ощущениях, тогда как на одни безусловные никакого сосудистого эффекта не получалось и никаких ощущении у испытуемых не было.

Во всех указанных опытах сотрудников К. М. Быко­ва корковая связь является господствующей и способ­ной изменить, извратить характер безусловной реакции. Яркий пример — опыты А. Т. Пшоника, в которых чет­ко выражена активность коры, превращавшей в экспе­рименте безболевое (тепловое) раздражение в болевое и, наоборот, болевое раздражение в безболевое (теп­ловое).

В клинической практике много таких примеров, ког­да психогенный фактор обостряет или, наоборот, угне­тает, тормозит реакцию или чувствительность. В лаборатории К. Д. Быкова экспериментально до­казана активная роль коры во взаимоотношениях ощущаемых и неощущаемых процессов. А. Т. Пшоник ис­следовал сосудистые реакции у людей на пресенсорные стимулы кожи. Из трех фаз, ясно наметившихся в со­судистой реакции на слабый химический раздражитель, вторая — пресенсорная — фаза характеризуется расши­рением сосудов при отсутствии у испытуемых какого-ли­бо ощущения. Многократно сочетая момент наступле­ния этой пресенсорной неощутимой фазы сосудистой реакции с предшествующим ему зажиганием, предва­рительно «погашенной» синей электрической лампочки, А. Т. Пшоник выработал у испытуемых условный сосу­дистый рефлекс на свет этой лампочки. На этой стадии опытов свет синей электрической лампочки при отсут­ствии химического раздражителя на коже вызывает условнорефлекторное расширение сосудов. Дальнейшее укрепление этого условного сосудистого рефлекса при­водит к постепенному выпадению пресенсорной фазы и сближению первой латентной — с третьей — сенсор­ной— фазой; при этом ощущение слабого-жжения воз­никает уже в момент, соответствующий пресенсорной фазе. Таким образом, выработкой условного рефлекса на неощущаемую пресенсорную фазу последняя пере­водится в сенсорную, а неощущаемый импульс стано­вится ощущаемым.

Тонкая и сложная регуляторная функция коры во взаимоотношениях ощущаемых и неощущаемых процес­сов выступает в исследовании А. Т. Пшоника с пре­дельной ясностью: неощущаемый импульс, будучи включенным в корковую связь, становится ощутимым.

Отечественная война принесла бесчисленные дока­зательства теснейших взаимоотношений психики и соматики в области происхождения и течения ряда заболеваний. Не только функциональные расстройства сер­дечно-сосудистой системы, как гипертония, и особенно пищеварительных органов явились прямыми следствия­ми эмотивных факторов, которые в невиданных масштабах дает современная война. Так, наблюдения со­ветских, а также зарубежных авторов не оставляют сомнений в том, что значительное увеличение числа больных язвенной болезнью желудка и особенно более тяжелое течение болезни и ее осложнений (кровотече­ния профузные, перфорации и т. д.) надо считать пря­мым следствием не нарушения диеты, а эмоциональных факторов в результате влияния на язвенный диатез раз­дражений, исходящих из коры головного мозга.

Таким образом, достижения и открытия в области физиологии центральной и вегетативной нервной системы, гуморальных и эндокринных регуляторов основных жизненных процессов и обмена веществ опять привел нас к монистическому пониманию организма, где соматическое и психическое не отделяется и во всяком случае не противопоставляется друг другу, а мыслится как неразрывная цепь тесно переплетающихся между собой процессов, проникающих друг в друга и находя­щихся в постоянной зависимости один от другого, а также от внешних условий, в которых живет и разви­вается организм. Пусть мы еще далеко не достаточно понимаем и знаем механизмы этих соотношений, не многочисленные экспериментальные исследования ежедневные клинические наблюдения, на которых я не считаю нужным подробнее останавливаться здесь, так как эти факты достаточно известны врачам, говорят с том, что по крайней мере для врача не может быть речи о дуализме соматических и психических процессов, параллелизме их при всей специфичности тех и других. И, действительно, когда речь идет о больном человеке, практически мы имеем дело с единым процессом, только в процессе аналитического исследования искусственно разделяемым на субъективные и объективные симптомы болезни. «Мне кажется, — правильно подчеркивает Бергман, — что в настоящее время нельзя уже больше утверждать, что задача врача ограничена толь­ко миром объективного».

Мы не будем здесь углублять эти вопросы психофи­зических явлений в организме и огромное значение их в практической работе врача. Я в другом месте[1] под­робно остановился уже однажды на значении этой проб­лемы в психогенезе некоторых заболеваний внутренних органов и на печальных результатах негативной психотерапии, когда поведение врача вольно или невольно ве­дет к иатрогенным заболеваниям, если он игнорирует неразрывную связь психики больного и его соматичес­кой сферы.

И, несомненно, глубоко прав К. М. Быков, что «кон­цепция материалистического понимания единства сома­тических и психических процессов в организме имеет не только теоретико-познавательное значение, но и подво­дит базу под ежедневную практическую работу врача и биолога». Поэтому новейшие достижения физиологии в проблеме психики и соматикп должны возможно скорее стать достоянием не только клиницистов, но и широких масс практических врачей.

 


[1] Л у р и я Р. А. Узловые и спорные вопросы язвенной болезни. — «Сов. мед.», 1943, № 7.

 

влияние гипноза и внушения – предыдущая | следующая – объективность исследования врача

оглавление

консультация психолога детям, подросткам, взрослым