Яндекс.Метрика

Современные психодинамические подходы к изучению нарциссизма (продолжение)

Психотерапия

По Кохуту, пациенты с нарциссическими расстройствами личности подлежат анализу. Они отличаются своими трансферными манифестациями. Диагносцировать нарциссическую личность в психоаналитической ситуации можно по двум ос­новным типам трансфера: «идеализирующему» и «зеркально­му». В «зеркальном» трансфере выделяются три уровня. Наиболее архаичным является уровень «слияния», где происходит распространение Грандиозного Я на аналитика. Менее арха­ичной формой является уровень «Альтерэго», или «двойника». Наименее архаичной формой является «зеркальный» транс­фер в узком смысле.

Хрупкость Грандиозного Я требует эмпатии и нормальных «зеркальных» функций матери как Я-объекта, чьи любовь и служение позволяют вначале консолидизироваться Грандиозно­му Я, а позднее развиться в более зрелые формы самоуважения и уверенности в себе через все менее архаичные типы «зеркал». Оптимальные отношения с отзеркаливающим Я-обьектом так­же фасилитируют развитие нормальной идеализации, кото­рая через «трансмутирующую интернализацию» идеализируе­мого Я-объекта в интрапсихическую структуру в качестве Эго- идеала формирует идеализирующие качества Суперэго и обеспечивает, таким образом, новую внутреннюю регуляцию самоуважения.

Нарциссическую патологию Кохут рассматривает как следствие травматической слабости материнской эмпатии и нару­шений в развитии процессов идеализации. В ходе психотера­пии психоаналитику следует позволить развиться нарциссической идеализации и не разрушать ее интерпретацией. Это позволяет постепенно развиться и зеркальному трансферу. Психоаналитик становится Я-объектом, обеспечивая процесс трансмутирующей интернализации. Ему нужно быть эмпатичным, фокусироваться на нарциссических нуждах и фрустра­циях пациентов, а не на конфликтах, вызывающих эти фруст­рации. Слабость эмпатии со стороны аналитика ведет к час­тичной фрагментации Грандиозного Я, нарциссическому гневу, диффузной тревожности, ипохондризации и даже бо­лее тяжелым состояниям деперсонализации и патологической регрессии с холодной параноидной грандиозностью. В каждом таком случае психотерапевт вместе с пациентом исследуют, когда и как первый не проявил эмпатии и как это соотносит­ся с травматическими ситуациями в прошлом пациента.

Кохут считал, что речь идет лишь о модификации стан­дартной психоаналитической техники для лечения нарцис­сических пациентов, подчеркивая эмпатию аналитика по контрасту с «объективной нейтральностью» и фокусируясь на превратностях Я больше, чем на влечениях. В описанной им технике нарциссического удовлетворения можно отчетли­во увидеть освобождение от пут «правила абстиненции». По сути, Кохут отстаивал принцип безопасности (см. Томэ X., Кэхеле X., 1996, т. 1, с.316). Его сторонники обращают внима­ние на то, что частый негативный терапевтический результат при использовании стандартной техники отражает недоста­ток психотерапевтической поддержки. При ограниченности ресурсов Эго и отсутствии поддержки для пациента крайне трудна проработка вариантов трансфера (см. Patrick J., 1985). Из-за обесценивающих и эксплуатирующих материнских установок в прошлом, пациент хронически ощущает свою «плохость, никчемность». Нарциссический гнев является за­щитой, позволяющей регулировать самоуважение. Конфрон­тация же с враждебностью и завистью только усиливает пер­вичное чувство «плохости». При слабом реалистическом ба­зисе терапевтических отношений и выраженном структурном дефиците, конфронтация результирует в «невыносимый ба­ланс хорошести», «плохости» и «власти» (Epstein L., 1979). Проработка нарциссического гнева в трансфере не ведет к интрапсихической интеграции, а лишь подтверждает «во-всем-плохость». Тяжелые нарциссические пациенты спо­собны принять и доверять только позитивной обратной связи, которая воспринимается как ответ на их усилия «быть хорошим».

Я-психология подчеркивает, что именно эмпатическое понимание позволяет смягчить гнев и успокоить, как это должно происходить в раннем детстве. Отзывчивость психотерапевта, возмещая дефицит эмаптии со стороны материнской фигуры, способствует трансмутирующим (преобразую­щим) микроинтернализациям. Исправление структурных дефектов происходит за счет постепенного принятия пациентом функций терапевта как Я-объекта по регуляции гнева и пониманию нарциссических нужд.

Критика теории и терапевтических установок Кохута провосится, в первую очередь, О.Кернбергом (см. параграф 2.3). Ряд критических замечаний высказывается и авторами, разделяющими теорию Кохута в целом. Временами сведение всех понятий и представлений к нарциссизму выглядит редукционистским и сверхупрощающим реальность. Х.Томэ и Х.Кэхеле счигают (1996, т. 1, с.476), что, отвергая символический интеракционизм Ч.Кули и Д.Мида, даже в той его форме, в какой он представлен у Э.Эриксона, Кохут весьма обеднил свою теорию и практику. Возникает и ряд других вопросов. Так, поскольку биполярность традиционно понимается как неинтегрированность, то нарциссическая личностная биполярная структура Я приобретает качества пограничной организации. Еще одним вопросом является вопрос об «отзеркаливании» Грандиозности — действительно ли оно важнее реального эмоционального принятия ребенка со всеми его ограничениями в возможностях? Наконец, является ли основой для роста и раз­вития Я разочарование инфантильного нарциссизма или ре­альный, неиллюзорный контакт между родителями и ребенком (Mitchells., 1981)?

Сравнение взглядов Х.Кохута и В.Р.Д.Фэрберна – предыдущая | следующая – Структурный подход О.Кернберга

Психология нарциссизма. Содержание