Яндекс.Метрика

Процесс формирования алкогольной зависимости

Однако важная роль душевной преддиспозиции, психологического ожидания большей частью остается скрытой от сознания человека и потому появление, скажем, эйфорического состояния начинает приписываться алкогольному напитку. Именно в этом «опредмечивании» первоначально содержательно неоформленного состояния и заключается то зерно, из которого вырастает психологическая привлекательность алкоголя. Образуется поначалу робкая, а потом все более уверенная (вплоть до субъективного ощущения необходимости) связь между желанием повеселиться и употреблением алкоголя. Так происходит крайне опасный по своим психологическим и жизненным последствиям кардинальный для первоначального генеза пьянства процесс — большая децентрация искажения в восприятии событий: человек начинает видеть главный источник привлекающего его состояния только в алкоголе.

По тем же принципам (проекция психологической преддиспозиции, актуальных в данный момент потребностей на определенный психофизиологический фон алкоголя опьянения, децентрация в восприятии источников искомого состояния) рождаются и другие «незаменимые» свойства и функции алкогольных напитков. Так, алкоголь употребляют не только в связи с радостными, но и в связи с печальными событиями, например на поминках. Причем характерно, что в последнем случае, сколь бы ни было сильно опьянение, люди, для которых утрата действительно тяжела, грустят, а не смеются; эйфория захмелевшего на поминках безошибочно оценивается как неуважение к покойному, и ссылки на опьянение не принимаются в расчет. Со временем диапазон субъективных причин употребления алкоголя становится все шире — пьют и «для храбрости», и с «обиды», и чтобы «поговорить по душам», и чтобы «расслабиться», и чтобы «взбодриться» и т. д. и т. п. Именно неопределенность действия алкоголя на психику делает его столь универсальным средством для достижения названных состояний.

Характерно, что вера в действие алкоголя не ослабевает даже в тех случаях, когда его употребление не ведет к ожидаемому результату; неудавшаяся попойка не разочаровывает пьющего человека в алкоголе и воспринимается лишь как частный случай. Надежда же испытать когда-нибудь искомое состояние толкает ко все новым и новым попыткам. Все это говорит, на наш взгляд, о несостоятельности столь распространенных попыток объяснить психологическое пристрастие к вину лишь условно-рефлекторной связью между событием (выпивкой) и подкреплением (появлением состояния эйфории). Человек ищет в вине значительно большего, чем состояние эйфории; «принцип удовольствия» слишком тривиален для объяснения столь распространенного и тяжелого по своим последствиям явления. Психологические причины надо искать, во-первых, в тех актуальных потребностях, противоречиях, которые человек пытается разрешить пьянством и, во-вторых, в тех психологических и социальных условиях, которые толкают его на этот путь.

Здесь, пожалуй, можно провести условное психологическое разделение между умеренным употреблением вина и началом злоупотребления, бытовым пьянством. Для первого характерна эпизодичность, подчиненность другим мотивам, крепкая связь с породившими употребление событиями (встреча, праздник), нерезко выраженное явление децентрации. Для второго — начала бытового пьянства — психологически характерна все большая децентрация, идеализация алкоголя, отпочкование употребления от исходных ситуаций, активный поиск предлогов, стремление к компаниям пьющих людей, постепенное создание целой «системы самооправдания» — своеобразного «алкогольного мировоззрения».

Так в случаях развития пьянства могут возникать и укрепляться пути особого, иллюзорного разрешения неизбежно возникающих в жизни конфликтов, противоречий между наличным и желаемым, т.е. между операционально-технической, инструментальной и мотивационной, смысловой сторонами деятельности. Если нормальное, продуктивное развитие толкает к реальной деятельности, расширению своих возможностей для достижения конкретных результатов, то развитие пьянства (как и многих других наркоманий) переносит эти отношения в совершенно иной — ирреальный план. Иллюзорное состояние опьянения начинает восприниматься при этом не как случайный и второстепенный эпизод, а, напротив, как вполне важное и необходимое для человеческой жизни дело, так что лишение возможности пить расценивается как самая серьезная утрата и ущерб.

Вновь заметим, что это особое, сверхценное отношение пьющих людей к алкоголю не может быть понято исходя лишь из каких-то особых, эйфоризующих качеств этилового спирта, как нередко представляется в психиатрической литературе. Психологические причины здесь глубже: они кроются в тех возможностях (как мы уже говорили, иллюзорных) удовлетворения желаний и разрешения конфликтов, которые дает состояние опьянения для длительно пьющего человека, «научившегося» опредмечивать в этом состоянии свои самые разные потребности. Человека в таком состоянии может удовлетворять и свое честолюбие (похвальба пьяного), и обиду (пьяные слезы, угрозы в адрес отсутствующего), и потребность в уважении (сакраментальное «ты меня уважаешь») и многое другое. Таким образом, движущее противоречие операционально-технической и мотивационными сторонами снимается здесь не реальной деятельностной активностью субъекта, а все большим уходом в ирреальный план, который в тяжелых случаях становится главным и более реально значимым для такого человека, чем подлинный мир.

Формирование пристрастия к алкоголю в человеческой культуре – предыдущая  | следующая –Дефектные решения возникающих противоречий 

ОГЛАВЛЕНИЕ 

консультация психолога детям, подросткам, взрослым