Яндекс.Метрика

Психолингвистические проблемы речевого мышления (продолжение)

Пропозиция как единица репрезентации знаний в памяти вошла в научный обиход на фоне интенсивных поисков семантических компонентов (семантических признаков — semantic features, исходных семантических составляющих —semantic pri­mitives и т. п.) и установления места каждого из них в соответ­ствующей иерархии, составления списков дескрипторов, нахож­дения «точек» в n-мерном семантическом пространстве и т. д. Однако в последние годы [Bierwisch 1976, 37], если не считать различий в деталях, почти все модели репрезентаций значений слов в памяти базируются на конфигурациях семантических ком­понентов, которые преимущественно носят предикативный ха­рактер.

Обзор и анализ пропозициональных теорий репрезентации знаний дает Дж. Андерсон [Anderson 1976]; детальный отчет о ходе разработки такой теории У. Кинчем и обзор значительного числа экспериментальных исследований, порожденных этой тео­рией, содержится в [Kintsch 1974, 1977]. См. также [Anderson, Bower, 1973; Clark, Clark 1977; Norman, Rumelhart 1975].

Вопрос о роли пропозиций и их структуре решается по-разному. Так, по мнению Андерсона и Бауэра, все хранимое в памяти носит характер пропозиций. Пропозиция трактуется ими как некоторая конфигурация элементов, структурированная в соответствии с правилами и имеющая показатель истинности. По своему содержанию пропозиция передает некоторое утверж­дение о мире; вся информация поступает в память в виде набо­ров пропозиций. Считая предикацию ведущей функцией языка, а отношения между субъектом и предикатом — отражающими способ, посредством которого человек познает окружающий мир, Андерсон и Бауэр трактуют пропозицию как субъектно-предикатную конструкцию.

Кинч полагает, что мышление протекает на пропозициональ­ном уровне. Он рассматривает пропозицию в связи с анализом текста, трактуемого как набор пропозиций. Для экспликации структуры пропозиции Кинч использует конфигурацию с парны­ми отношениями. Опираясь на «падежную грамматику» Ч. Фил­мора, Кинч считает ее недостаточной, поскольку падежи Фил­мора не покрывают все возможные типы предикаторов. Сам Кинч разбирает особый случай номинативных предикаторов, но он допускает вероятность существования и других типов.

Пропозиции трактуются Кинчем как целостные образования, как базисные элементы значения, воспринимаемые и воспроиз­водимые как единое целое независимо от того, как много аргу­ментов они включают. По его мнению, люди воспринимают сложные семантические понятия как целостные единицы, не разлагая их на составляющие; последнее делается только в случаях, когда требуется выполнение определенного задания.

Вполне очевидно, что названные и сходные с ними пропо­зициональные гипотезы репрезентации знаний в памяти представ­ляют собой различные варианты развития идеи пропозиции в логике и лингвистике [Арутюнова 1976]. Как показывает И. П. Сусов [1980, 26—27], субъектно-предикатная и аргумент­ная трактовки семантической структуры не исключают друг друга, а находятся в отношении дополнительности. Актуальная пропозиция всегда двучленна, а виртуальная, или потенциаль­ная, пропозиция является семантической конфигурацией, со­стоящей из релятора (предиката) и релятов (аргументов). «Первая учитывает точку зрения автора мысли и отвлечена от строения отражаемой ситуации, вторая, напротив, направлена на состав и связи элементов в отражаемой ситуации и может не учитывать акт утверждения (ассерции)как момент психоло­гический или прагматический. Предикационная и реляцион­ная структуры разнонаправлены и взаимодополнительны» [Там же, 27].

К этому следует добавить, что в свое время Дж. Миллер (Miller 1969) в связи с разбором имеющихся гипотез органи­зации лексической памяти сделал вывод, что предикатная ги­потеза в совокупности с гипотезой семантических маркеров больше подходит для описания лингвистических возможностей человека (см. также анализ этих гипотез по данным афазии [Ахутина 1981] и заключение о ведущей роли предикатов по результатам экспериментального исследования в работе [Anglin 1970]. К тому же идея целостного функционирования про­позиций хорошо согласуется с выводами по исследованиям, показавшим, что интеграция некоторого набора представлен­ных в памяти единиц имеет своим результатом целостное функ­ционирование новой единицы — блока, или «глыбы» (chunk). См., например: [Mandler 1980, 176].

И тем не менее остается открытым вопрос: является ли про­позиция формой хранения или формой извлечения знаний из памяти?

Для ответа на поставленный вопрос представляется важ­ным разделить два положения пропозициональной гипотезы хранения знаний: 1) все имеющиеся в памяти знания представ­лены в единой форме, позволяющей манипулировать ими в раз­ного рода ментальных процессах; 2) эта форма носит характер пропозиции.

Первое из этих положений детально обсуждалось нами ра­нее [Залевская 1977, 1978i] независимо от пропозициональной гипотезы репрезентации знаний, но в связи с проблемой множе­ственности кодов мышления. С опорой на данные психологии и нейрофизиологии было показано, что специфика переработки человеком информации об окружающем его мире заключается, в частности, в том, что воспринимаемая по разным каналам информация интегрируется далее в едином, универсальном коде, обеспечивающем перекрестную связь между разнокодовыми элементами единой информационной базы человека (памяти). Это утверждение согласуется с гипотезой С. П. Бочаровой [1981, 10] о единстве саморегулирующейся системы деятельно­сти человека, при котором «все сенсорные, интеллектуальные и моторно-речевые операции одновременно и поочередно свя­заны с мнемическим блоком, а посредством него и между со­бой— в единый контур функциональной системы», а также с упомянутым вышем положением А. Н. Леонтьева о переходе от различных модальностей к амодальному представлению знаний человека об окружающем его мире.

В то же время не следует смешивать две, хотя и неразрывно связанные, но тем не менее самостоятельные проблемы — проб­лему хранения знаний в долговременной памяти и проблему актуализации (извлечения и осознания) этих знаний. Выска­занное нами мнение согласуется с положениями, принятыми в современной психологии и физиологии высшей нервной деятель­ности. Так, П. Линдсей и Д. Норман [1974, 367] говорят о двух составляющих памяти, одна из которых представляет собой банк данных, а другая — механизм их интерпретации. По всей видимости, пропозиция должна рассматриваться в связи со вто­рой из этих составляющих памяти. При этом следует подчерк­нуть, что интерпретация имеет место и при первичной встрече с новыми данными, т. е. пропозиция функционирует и при усвое­нии знаний.

Репрезентации знаний – предыдущая | следующая – Акты осознавания

Исследование речевого мышления в психолингвистике

Консультация психолога при личных проблемах