canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Симбиотические отношения с матерью. Деструктивная динамика пациентов как результат симбиотических отношений в детстве.

Истории болезни и процесс терапии (продолжение)

В терапевтической группе пациентка с самого начала вызвала резко ам­бивалентную реакцию окружающих. Ее мрачная внешность и маскообразная ригидность воспринимались как что-то неприятное и угрожающее, с другой же стороны, она вызывала сильный интерес к своей личности и проблемам, что, однако, наталкивалось на непробиваемую защиту с ее стороны. Она по­стоянно усаживалась рядом с психотерапевтом, надеясь на защиту от нападок группы, которых она опасалась. В поведении упрямое и упрекающее молча­ние чередовалось с однообразными монологами, в которых с почти оргасти­ческими эмоциями группе преподносилась история ее жизни с потрясающи­ми описаниями дурного обращения с ней и испытываемых ею страхов. Она рассказывала также о приступах физической слабости, испытываемых во вре­мя работы секретарем, об унижениях и зависимости, из-за которых она возне­навидела свою работу. Вне зависимости от того, какой была реакция группы: безразличие, ужас, завороженность, участие или критика, – она была не в со­стоянии увидеть в ней что-либо, кроме непонимания и отвергания. Внешний защитный фасад безразличия делал ее недосягаемой. В обсуждении проблем и трудностей других членов группы она не принимала никакого участия.

Попытки группы понять ее чувства и найти причины ее переживаний и поведения она считала абсолютно неадекватными. Все, что говорилось, было ей уже известно и давно отвергнуто как недостаточное. Она была не способна как показать свои чувства, так и отозваться на чувства других. Когда на это обращали ее внимание, она выглядела оскорбленной, разочарованной и оби­женной. С одной стороны, она требовала конкретных советов, как ей вести себя, и реальной поддержки, с другой – оказывала упорное сопротивление всем попыткам группы что-то понять в ее хаотичной жизненной ситуации и внести в нее какой-то порядок; она знала все лучше других и всегда могла обосно­вать, почему предложения группы невозможно реализовать.

При этом отношения с дочерью играли центральную роль. Всегда, когда группа занималась анализом ее трудностей и пыталась говорить с ней, она заговаривала о симптомах и поведении дочери. Она упрекала себя и мазохистически сетовала о напрасных попытках стать хорошей матерью.

Организм дочери она воспринимала как расширение своего собственно­го, который сама не любила. Она испытывала отвращение к голоду ребенка, у которого вследствие сильной оральной фрустрации развилась гиперфагия, и находила особенно отвратительным, когда дочь ела сладости. Пациентка имела отношения положительного переноса со своим прежним психотерапевтом, поскольку в родительской группе не чувствовала ничего угрожающего, а с новым психотерапевтом воспроизводила деструктивную динамику своих симбиотических отношений с матерью. Своим поведением она постоянно прове­ряла, можно ли положиться на участие и поддержку нового психотерапевта.

Таким образом, с помощью разделения терапевтической ситуации и воз­никшей благодаря этому дифференцировке симбиотического переноса удалось создать для пациентки атмосферу, в которой она не чувствовала для себя угро­зу и могла принимать помощь в разрешении конфликта своей идентичности. Это существенно облегчалось тем обстоятельством, что психотерапевт вела одновременно маленькую дочь пациентки и тем самым могла прямо войти в репродуцированный симбиоз пациентки.

В силу того, что пациентка в терапевтической группе представляла симбиотические отношения с ребенком в целом как патологический симптом и тем самым скрывала положительные аспекты этого отношения из неосознава­емого страха, что группа ей не поверит и из ревности разрушит эту часть ее жизни, удалось провести коррекцию ее отношений с дочерью. Пациентка впер­вые была в состоянии разрешить своей дочери собственные потребности и притязания. Неосознаваемая динамика ее расщепленного переноса нашла, однако, свое выражение в том, что она относила постепенно проявлявшийся успех лечения за счет прежнего психотерапевта, с которой у нее сохранялись хорошие отношения, в то время как с новым она реактивировала деструктив­но-агрессивные отношения с матерью.

История болезни Ютты и краткое описание ее терапии могут, с моей точ­ки зрения, показать психодинамику нарциссического дефицита, лежащего в основе психосоматического заболевания. В особенности отчетливо выступает деструктивная динамика семейной группы, в которой пациентке была отведе­на роль прокаженной и катализатора агрессии. Отвергаемая матерью и зафик­сированная бессознательным соперничеством между родителями, она стано­вится носителем неосознаваемых деструктивных напряжений в семейной груп­пе. Вся семейная группа подыгрывает ее психосоматическим реакциям – об­стоятельство, которое отчетливо выступает в связи с ее энурезом и менструа­циями. Потребность в отграничении и собственной идентичности подавляет­ся и после отделения от семьи. В конце концов, она прячется в симбиоз со своей дочерью, в котором одновременно отреагирует и скрывает свое симпто­матическое поведение.

Оба примера: пациентка Беата, живущая в 48 лет в симбиотической за­висимости от матери в родительской квартире, и пациентка Ютта, воспроиз­водящая патогенный симбиоз собственного детства в отношениях с дочерью, – демонстрируют значение ранних отношений матери и ребенка для генеза нар­циссического дефицита, который ответствен, по моему опыту, за деструктив­ную динамику психосоматического процесса. В обоих случаях выступает так­же патогенная динамика семейной группы, в которой патогенный симбиоз имеет важную функцию поддержания лабильного равновесия семьи, которо­му постоянно угрожают бессознательные конфликты «здоровых» ее членов.

Обе пациентки – носители симптомов – выражают страх идентичности и бессознательный ее запрет семейной группой. Деструктивную динамику, которую запускает такой интернализованный запрет идентичности, как толь­ко носитель болезни пытается высвободиться из симбиотически застывшей первичной группы, иллюстрирует следующий пример пациентки, психосома­тическое заболевание которой позволяет увидеть тесную связь с суицидаль­ной динамикой и субпсихотическим пограничным синдромом.

Углубляющаяся симптоматика пациентки – предыдущая | следующая – Анна: саморазрушительная защита

Психосоматическая терапия. Оглавление

Яндекс.Метрика