Яндекс.Метрика

Нервная анорексия и булимия (продолжение)

Терапевтический аспект: пятиступенчатый процесс позитивной психотерапии при нервной анорексии и булимии

Ступень 1: наблюдение/ дистанцирование

Какие симптомы и жалобы предшествовали? Где и как больной лечился до настояще­го времени? Какие разъяснения давались ему в отношении болезни? — Позитивная интер­претация, первое появление симптомов, факторы, способствовавшие началу заболевания, транскультурные аспекты, пословицы.

Описание случая: «Способность идентифицироваться с голодающими в мире».

Школьница 17 лет, уже по внешнему виду которой можно было сказать, что она страдает анорексией, пришла ко мне на консультацию. Ее внешний вид был настолько непримечателен, что это уже само по себе бросалось в глаза, она встре­чала окружающий мир серьезно и недружелюбно. Все ее движения были за­медленны, а жесты скупы. У меня возникло впечатление, что она старалась дер­жаться спокойно и на расстоянии.

Терапевт: «Как Вам известно, со мной уже говорила Ваша мать, я ждал Вас. Можете ли Вы мне сказать своими словами, что привело Вас ко мне? »

Пациентка: «Мои родители считают, что я мало ем». (Она оставалась при этом спо­койной, выжидающей и недружелюбной.)

Терапевт: «Вы считаете, что можете обойтись необильной едой? »

Пациентка (заметно заинтересовалась): «Да, именно так. Вы должны это сказать моим родителям, они уж слишком усиленно следят за тем, что я ем и сколько».

Терапевт: «Как Вы, наверное, знаете, существуют разные культуры, например, в Индии, Китае и Африке, где многие люди привыкли обходиться малыми средствами и очень страстны. Вы интересовались этим?»

Пациентка: «Да, я много слышала об этом и читала, я часто думаю об этом. Меня очень интересует, как этим людям удается, обойтись немногим. Я восхищаюсь ими, ведь в этом отношении они более независимы, чем мы».

Терапевт: «Мне припоминается одна история, которая похожа на Вашу ситуацию. Одна мать жаловалась на свою дочь: «Не может быть, как же плохо ты ешь! Многие, были бы рады, иметь хотя бы половину того, что у тебя есть». На это дочь невозмутимо отвечала ей: «Милая мама, я тоже».

Ступень 2: инвентаризация

–         События жизни, актуальный конфликт, какие события произошли с пациентом в последние 5—10 лет? Как они были переработаны? Больной должен назвать минимум 10 событий.

–         Четыре формы переработки конфликтов: какое влияние оказали эти события на общее благополучие, профессию, партнерские отношения, семью и другие меж­личностные отношения и перспективы на будущее? Какие формы переработки конфликтов предпочтительны?

–         Микротравмы: какие актуальные способности оказывают микротравмирующее действие? Они воспроизводят содержание и условия индивидуальных, семейных и социальных конфликтов (внутренний конфликт).

–         Модели для подражания («путешествие в прошлое» — базовый конфликт): как было принято реагировать на конфликты и события именно таким способом? Ка­кие концепции и симптомы практиковались в семье из поколения в поколение (становление концепций, первоначальная семья, жизненная философия)?

Чтобы прояснить особенности развития больной и ее установку к приему пищи и рассмотреть эти вопросы с точки зрения всесторонних психологических взаимо­связей, сначала был продолжен диалог:

Терапевт: «Как поступали Ваши родители, если Вы не все съедали?»

Пациентка: «Они ругали за это и говорили, что я малоежка. Они также рассказывали мне, сколько усилий они приложили, какая я неблагодарная. Если же ничего не помогало, и я все равно оставляла еду, то позже ее разогревали и снова предлагали мне». (Пациентка горько улыбнулась и слегка покачала при этом головой.)

Терапевт: «Мне кажется, Вы не можете понять, почему Ваши родители считают, что Вы должны съедать все. На Западе, как правило, господствует обычай: «Нужно съесть все, что есть на столе!», в то время, как во многих восточных культурах лучшей манерой счита­ется оставить на тарелке немного пищи».

Пациентка (удивлена и высоко поднимает брови): «Я не знала, что существуют та­кие различия и что это зависит от культурной среды. Это невероятно!» (Она замолкает и раздумывает.)

Терапевт: «Забота о питании очень много значит для Ваших родителей?»

Пациентка: «Да, очень. Маленькой я получала от моей матери каждый вечер, идя спать, кусок шоколада в качестве «сопровождения» на ночь. Действительно, у нас дома царит принцип, что следует съесть все, что есть на столе. Когда я сегодня об этом думаю, меня бросает в дрожь: разваренные овощи и чересчур много других продуктов. У меня было такое отвращение к этому, что некоторые блюда я не могла есть. Кроме того, мои родители не могут примириться с тем, что я хотела бы поддерживать небольшой вес».

Терапевт: «Что для Вас значит быть стройной и обходиться малыми средствами? »

Пациентка: «Это важно для моей независимости. Мне необходима свобода, несвя­занность. Я не хочу отчитываться ни перед кем, кроме себя самой, моей совести и Бога, о том, что я делаю или чего не делаю. В споре мой отец всегда говорит нам, что мы это или то понимаем неправильно, и тогда происходит нечто вроде «brain-wash», или как у деревьев, которым снова и снова обрезают ветви, и они, в конце концов, когда-то начинают расти так, как этого хотят люди».

Терапевт: «Какое значение имеет еда для Ваших родителей, и как Вы к этому относитесь?»

Пациентка: «Поскольку мои родители мало чем интересуются, кроме того, что отно­сится к их предпочтениям, еда играет для них, пожалуй, очень важную роль. Мой отец заботится о нас, детях, больше, чем о матери, и это он делает как кормилец. Когда я плохо ем, то мне дают понять, что есть очень много людей, которые вынуждены голодать, и что нам повезло не испытывать этого на себе».

Терапевт: «У Вас есть способность идентифицироваться с голодающими мира? »

Пациентка: «В известной мере, да. В то время, как в мире царит такая не­справедливость, у нас дома все вращается вокруг еды и работы. Меня раздражает, что мои родители за столом всегда разыгрывают грандиозный спектакль, чтобы я съела все, что есть на моей тарелке, а они при этом становятся толще! Они заботятся только о своих собст­венных интересах, не замечая, что происходит вокруг них».

Терапевт: «Могли бы Вы поговорить со своими родителями о ситуации в мире?»

Пациентка: «Нет, эта тема обычно решается словами: «Они сами виноваты» или «Они ведь не хотят иначе». Мой отец не терпит здесь никакого другого мнения, кроме своего. Главное, что у нас все хорошо, и в семье все в порядке».

Терапевт: «Из Ваших слов я понял, что у Вас еще есть старший брат. Как у него об­стоят дела с едой?»

Пациентка: «Да, здесь тоже целая проблема. Когда у моего брата в два года появи­лась пищевая аллергия и ему нельзя было очень много есть, мои родители, естественно, были весьма рады, что этой болезни нет у меня. Родители постоянно говорили мне, особен­но когда нас куда-нибудь приглашали, как плохо выглядит мой брат и как хорошо — я!»

Терапевт: «Вы считаете, что родители в заботах о Вас пренебрегают братом? »

Пациентка: «Да, даже очень». (Она озабоченно кивает головой.)

Терапевт: «Как Вы относитесь к Вашему брату?»

Пациентка: «У нас были исключительно хорошие отношения. До начала его учебы мы практически все делали вместе и сейчас в выходные тоже всегда идем куда-нибудь вме­сте. Мы всегда были похожи с ним, даже внешне».

Терапевт: «Ваш брат служит для Вас положительным примером?»

Пациентка (заинтересованно улыбается, ее внимание заметно возросло): «Два года назад все было в порядке, я могла говорить с ним обо всем. Потом, однако, я заметила, что становлюсь женщиной. И я испугалась, особенно потому, что во всем стремилась быть по­хожей на брата. Еще меня волнует, что все его и наши общие друзья также стройны, как он, так что я среди них всегда чувствую себя несколько стесненно…»

Речь идет об анорексии у психастенической личности на базе депрессивно- истерической невротической структуры (потеря массы тела, страх, тревожность и депрессии). Депрессивные явления, которые многими авторами описывались как фазовые, скорее были реактивными из-за переживаний и как следствие ситуаций напряжения (идентификация с братом, сомнения в правильности семейных кон­цепций с одновременной необходимостью жить в семье, постоянные размышле­ния и сопоставления, какую ответственность она должна будет нести при последу­ющем выборе профессии и партнера). На эту ситуацию она реагировала регрессив­но в сфере тело/ ощущения. Анализ свидетельствует в пользу этого диагноза так же, как и процесс терапии.

Случай булимии – предыдущая | следующая – Чувство справедливости

Психосоматика и позитивная психотерапия