canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Анализ мыслительной деятельности. Структура мыслительной деятельности.

Методологические проблемы исследования речевого мышления (продолжение)

Одним из таких сложных объектов исследования является мышление. Сам процесс мышления скрыт от наблюдателя, о структуре этого процесса можно судить только по внешним на­блюдаемым эффектам, которые отображают этот процесс не­прямо, превращенно. При наблюдении создается иллюзия от­дельности существования внешних звеньев мыслительного про­цесса, которые не только становятся единственными объектами анализа мышления, но и замещают для исследователя весь про­цесс мышления целиком.

Такая ситуация возникает, когда речевые тексты, в которых в нормативно отработанной форме зафиксированы результаты мыслительной деятельности, анализируются г. целью вскрыть закономерности процесса речевого мышления. Признание за такими речевыми текстами статуса превращенной формы рече­вого мышления не позволяет устанавливать прямые, содержа­тельные связи между структурой текста и структурой процесса мышления и полагать (вопреки распространенному мнению), что человек «как мыслит, так и говорит».

Когда в интроспективных отчетах испытуемые сообщают о том, как у них протекает процесс мышления, мы опять имеем дело не со всем процессом мышления, а только с той его частью, которая осознается испытуемыми; неосознаваемые звенья мыслительной деятельности, таким образом, оказывают­ся опущенными.

Сами интроспективные отчеты испытуемых о протекании у них мыслительных процессов должны рассматриваться только в качестве моделей (описанных на естественном языке) осозна­ваемых ими процессов мышления. Эти модели только дают по­вод для аналитической работы исследователя, приводящей к построению гипотез о реальном протекании мышления.

При исследовании речевого мышления, особенно в лингви­стике, происходит фиксация только видимых звеньев мыслительного процесса, чаще всего речевого текста, в котором или зафиксирован результат этого процесса, или смоделирован (с разной степенью адекватности) процесс мышления.

При этом оказываются отсеченными (часто неосознанно, в силу рутинной для лингвиста процедуры изоляции текста от со­циального взаимодействия коммуникантов, в результате которо­го возник этот текст) звенья, связывающие процесс мышления с деятельностью, в которой возникли побудительные причины развертывания мышления. Деятельность, в структуре которой раз­вертывается мышление, содержит не только побудительные мо­тивы мышления, она обусловливает более или менее жестко вы­бор знаковых опосредователей, способ фиксации результата, выбор схем некриативного осуществления мыслительных дей­ствий, если речь идет об автоматизированных действиях.

В норме в человеческом интеллекте сосуществуют в каче­стве средств решения задач символы, образы восприятия и представления и предметные действия [Брунер 1971, 25—98; см. так­же: Гамезо, Рубахин 1982, 31], а объяснение соотношения их в конкретном акте мышления возможно только при восполнении звеньев мыслительного процесса, связывающих его с деятель­ностью, в структуре которой оно возникло. Поиск и восстанов­ление таких звеньев становятся обязательной частью процеду­ры анализа мышления, если его видимые, наблюдаемые эффек­ты получают статус превращенной формы.

В противном случае исследователю остается признать, что способы членения и кодификации реальной действительности принадлежат самому языку, а не той деятельности, которая осуществляется во внутренней форме при помощи языковых знаков.

Понятие превращенной формы получило разработку в рабо­тах советских философов [Мамардашвили 1963, 1968; Соловьев 1966]. Это понятие обладает эвристической ценностью не только при исследовании мышления, но и, в частности, для такого важного и актуального объекта лингвистики, как текст.

В марксистской психологии была сделана попытка формиро­вания наиболее адекватного в настоящее время представления о мышлении, согласно которому мышление не есть набор логиче­ских операций, а одна из форм человеческой деятельности, не­разрывно связанная со всеми остальными деятельностями человека. Мышление — не только внутренняя форма внешней дея­тельности, не только внутренний дериват внешней, практиче­ской деятельности, но и имеет аналогичное с ней строение [А. Н. Леонтьев 1964].

Во внутренней деятельности могут быть выделены те же единицы, что и во внешней. Мыслительная деятельность складывается из отдельных действий, направленных на конкретные цели. Способы совершения действий (операции) зависят от ус­ловий выполнения этих действий.

Важно отметить, что внутренние и внешние звенья деятель­ности неотделимы друг от друга, другими словами, в любой практической деятельности есть внутренние звенья, в частности планирующие практическую деятельность. Мыслительная дея­тельность не только не отделена непреодолимой стеной от дея­тельности практической, напротив, постоянно совершаются пе­реходы внутренних звеньев во внешние, и наоборот. Взаимоза­висимость процессов превращения внешних практических дей­ствий во внутренние (интериоризация) и процессов превраще­ния внутренних мыслительных действий во внешние (экстериоризация) имеет важное теоретическое значение для формирова­ния представлений о речевом мышлении. Следует подчеркнуть, что само противопоставление внутренних и внешних действий по отношению к мыслительной деятельности условно: мышле­ние совершается как во внутренней, так и во внешней форме. Эта мысль, получившая теоретическую и экспериментальную разработку в трудах [Леонтьев А. Н. 1972; Гальперин 1959; Тихомиров 1969], была высказана еще Гегелем, включившим в совокупность форм реализации мышления не только слово, но и продукты человеческой деятельности как отчужденное, опредмеченное мышление [1].


[1] См. анализ проблемы отношения языка к мышлению в концепции Гегеля у Э. В. Ильенкова [1974].

Концепция идеального – предыдущая | следующая – Понятие операции

Исследование речевого мышления в психолингвистике

Консультация психолога при личных проблемах

Яндекс.Метрика