Яндекс.Метрика

Очерк I. ЗНАЧЕНИЕ ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИИ ДЛЯ ТЕОРИИ ПСИХОЛОГИИ

Очерк I

ЗНАЧЕНИЕ ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИИ ДЛЯ ТЕОРИИ ПСИХОЛОГИИ

 

Исследования в области патологии психической деятельности имеют большое значение для многих общетеоретических вопросов психологии. Остановимся на некоторых из них.

Один из них касается роли личностного компонента в структуре познавательной деятельности. Современная психология преодолела взгляд на психику как на совокупность «психологических функций». Познавательные процессы — восприятие, память, мышление — стали рассматриваться как различные формы предметной, или, как ее называют, часто «осмысленной» деятельности субъекта. В работах Л.С.Выготского, А.Н.Леонтьева, С.Л.Рубинштейна. Л.И.Божович и др. показано, что всякая деятельность получает свою психологическую характеристику через мотивацию. Следовательно, роль мотивационного (личностного) фактора должна быть включена в характеристику всех психических процессов. П.Я.Гальперин (1959), создавший теорию поэтапного формирования умственных действий, включает в качестве первого этапа формирование мотива к решению задачи. Все эти положения советской психологии нашли свое отражение в общетеоретических установках. Однако их часто трудно экспериментально доказать, имея дело со сформировавшимися процессами. Это легче сделать в генетическом аспекте (исследования Гальперина, 1959; Запорожца, 1949; Эльконин, 1971). Такая возможность представляется и при анализе различных форм нарушения психической деятельности.

Нарушение личностного компонента проявляется при исследовании любой формы психической деятельности, так как болезнь, особенно психическая, прежде всего поражает мотивационную сферу человека, его эмоциональные проявления, его ценностные ориентации. Особенно четко выступают эти нарушения при исследовании мышления (Зейгарник, 1958). Многие авторы по-разному их обозначают: разноплановость мышления, искажение уровня обобщения (Зейгарник, 1965), резонерство (Тепеницина, 1965; Мансур Талаат Габриял, 1973), тенденция к актуализации неупроченных в прошлом опыте свойств и связей (Поляков, 1974). Однако все они являются прежде всего выражением измененного личностного компонента деятельности. Об этом писал еще Ф.Энгельс в своем труде «Диалектика природы»: «Люди привыкли объяснять свои действия из своего мышления, вместо того чтобы объяснять их из своих потребностей (которые при этом, конечно, отражаются в голове, осознаются), и этим путем с течением времени возникло то идеалистическое мировоззрение, которое овладело умами в особенности со времени гибели античного мира»[1].

Иначе говоря, ответственным фактором за многие проявления нарушений познавательной деятельности является «мотивационная смещенность» больных. Этот факт имеет принципиальное значение: он доказывает, что все психические процессы являются по-разному оформленными видами деятельности, опосредствованными, личностно мотивированными.

Другим вопросом общетеоретического значения, для разрешения которого кажется целесообразным привлечение патологического материала, является вопрос об соотношении биологического и социального в развитии человека, вопрос, который сейчас широко дискутируется на многих симпозиумах и конференциях. Привлечение анализа разных форм аномалий личности может оказаться полезным при решении этой проблемы (см. очерк V).

Важной теоретической проблемой следует назвать и проблему соотношения распада и развития психики. Проблема соотношения распада и развития имеет большое значение для теория психологии и психиатрии, понимания специфики строения психической деятельности человека. Некоторые стороны этой проблемы мы рассмотрим в очерке III.

Наконец, исследование патологии личности дает ценный материал и для изучения такого основополагающего методологического вопроса, как вопрос о движущих механизмах развития. Остановимся на этом подробнее.

Именно в решении этой проблемы выступают наиболее четко различные формы редукционизма и разные виды маскировки истинного лика теории. Так, например, теории личности, называющие себя «гуманистическими» (Rodgers, 1947. 1951; Allport, 1953, 1960), а иногда именующие себя даже «марксистскими» (Фромм, 1947), на деле оказываются концепциями, интерпретирующими социальные явления в психологических понятиях, подменяющие социальные причины психологическими. Исходя из этого вопрос о механизме развития личности становится особенно актуальным.

Материал патологии позволяет подойти ко многим теоретическим вопросам психологии личности, таким, как иерархизация мотивов, их опосредованное строение, проблема смены ведущей деятельности, целеобразования. Многочисленные исследования показали различные формы этих изменений. В одних случаях болезнь меняет строение мотивов, нарушает их иерархизацию, опосредованность (Братусь, 1974), в других смыслообразующая функция мотива превращается лишь в знаемую (Коченов, 1970). В ряде исследований показано, что болезненное изменение личности состоит в утере критичности и подконтрольности поведения (Зейгарник, 1949; Кожуховская, 1972; 1973), выявлено порождение новой ведущей деятельности, изменение прежней (Карева, 1975).

Однако сам факт, что патологический материал оказывается полезным при решении вопросов психологии личности, не должен означать, что можно прямо и непосредственно выводить закономерности развития здоровой личности из закономерности развития больной. Наоборот, исследования в области патопсихологии постоянно выявляют отличия строения личности у здорового и психически больного человека.

Оглавление – предыдущая  | следующая – Средовые влияния и психическая болезнь

ОГЛАВЛЕНИЕ 


консультация психолога детям, подросткам, взрослым