Яндекс.Метрика

Психолингвистические проблемы речевого мышления (продолжение)

Среди современных психологических теорий мышления осо­бое место принадлежит концепции Ж. Пиаже. Заслуга Ж. Пиаже состоит в обосновании генетического подхода к анализу интеллекта (мышления) и рассмотрении его как системы операций, производных от предметных действий [Лекторский, Са­довский 1966]. Проблема взаимоотношения языка и мышления не является центральной в теории Ж. Пиаже, что тем не менее нисколько не умаляет того вклада, который он сделал в ее раз­работку.

В своих исследованиях генезиса интеллекта и его взаимоот­ношения с другими психическими функциями Ж. Пиаже экспериментально показал производность мыслительных структур от внешних предметных действий. Анализ становления интеллекта Ж. Пиаже начинает с элементарных сенсомоторных действий, которые по мере своего усложнения приводят к образованию новой формы интеллекта, связанной с представлением, потом к конкретно-операциональному мышлению и лишь затем к спо­собности осуществлять формальные операции. Мы не будем подробно останавливаться на анализе взглядов Ж. Пиаже по поводу стадий генезиса интеллекта[1], остановимся лишь на его представлении о взаимоотношении языка и мышления.

Ж. Пиаже показал, что появление языка у ребенка подготав­ливается развитием сенсомоторного интеллекта, который прохо­дит несколько стадий. На первой стадии, которую Пиаже назы­вает стадией сенсомоторной логики, сенсомоторный интеллект содержит в себе некоторую логику — логику действий, способ­ность к генерализации действий, что, по мнению Ж. Пиаже, свидетельствует о начале логической генерализации, или мыш­ления (интеллекта), т. е. «основным феноменом на уровне этой логики действий является ассимиляция; ассимиляцией я назы­ваю интеграцию новых объектов или новых ситуаций и событий в предшествующие схемы» [Piaget 1979, 247]. Результатом ге­нерализации действий являются схемы, которые представляют собой своего рода понятия или концепты, но концепты практи­ческие. Эти концепты еще не имеют объема (extension) в пол­ном логическом смысле этого термина, а это значит, что когда ребенок, например, «узнает висящий предмет — это опознание, но у него нет средства представить себе совокупность висящих предметов» [Там же].

Переход от логики действий к концептуальной логике, под которой Ж. Пиаже понимает такую логику, «которая предполагает представление и мышление и, следовательно, концепты с экстенсионалом, а не только с содержанием (интенсионалом)» [Там же, 248]. Этот переход совершается на основе преобразо­вания ассимиляции — основного феномена на уровне сенсомо- торной логики. Если на первом этапе ассимиляция заключалась в интеграции объекта в схему действия (например, этот пред­мет может быть схвачен, другой предмет также может быть схвачен и т. д., т. е. все объекты хватания ассимилированы, включены в схему действия — действия хватания), то на этапе концептуальной логики ассимиляция осуществляется между объектами, к которым может быть применима данная схема действия, т. е. ассимилируются объекты. «…Новая форма асси­миляции, которая вскоре возникнет и сделает возможной кон­цептуальную логику, — это ассимиляция между предметами, а не только между предметами и схемой действия; иначе говоря, одни предметы будут ассимилироваться другими, что и обусло­вит возникновение экстенсионала» [Там же]. Но такая операция необходимо предполагает наличие воспроизведения в памяти, т. е. способность мыслить некоторую вещь, которая не воспри­нимается непосредственно. Именно в этот момент и возникает символическая, или семиотическая, функция, которая форми­руется в течение второго года жизни ребенка. А представление, возникающее на этой стадии развития сенсомоторного интел­лекта, есть не что иное, как интериоризованная имитация, под которой Ж. Пиаже понимает имитацию ребенком, например, не жестов какого-то взрослого человека из его окружения, а неко­торого объекта, т. е. копию в жестах некоторых характеристик этого объекта. «И я утверждаю,— пишет Ж. Пиаже,— что мен­тальный образ вначале не что иное, как интериоризованная имитация, порождающая затем представление» [Piaget 1979, 249].

Язык же, по представлению Ж. Пиаже, возникает на базе семиотической функции, но является лишь частным ее случаем и случаем, весьма ограниченным во всей совокупности проявле­ний символической функции.

Гипотеза Ж. Пиаже состоит в том, что «условия возникнове­ния языка составляют часть более широкой совокупности (условий), подготовленной различными стадиями развития сенсомо- торного интеллекта» [Там же, 250]. Таким образом, для Ж. Пиа­же, также как и для Л. С. Выготского, мышление и речь имеют генетически различные корни и до определенного момента раз­виваются самостоятельно, хотя в возрасте примерно двух лет мышление ребенка начинает опосредоваться и знаками языка. Пиаже пишет: «Я считаю, что мышление — это область, совер­шенно отличная от языка, хотя язык и используется для выра­жения мысли и для большей части мышления нам совершенно необходимо посредничество языка» [Piaget 1979i, 102].

По мнению Ж. Пиаже, «семиотическая же функция появля­ется тогда, когда означающие дифференцируются от означаемых и могут соответствовать множеству этих последних» [Pia­get 19792, 58].

Суть символической функции состоит в дифференциа­ции означающих (знаки или символы) и означаемых (объ­екты или события). По мнению Ж. Пиаже, единственное озна­чающее, которое существует на уровне сенсомоторной логики,— это признак или сигнал, которые в действительности являются лишь частью или аспектом означаемого, а не его представителями (как символ или знак), позволяющими осуществить вос­произведение в памяти объекта или события, которые непосред­ственно не воспринимаются в данный момент, т. е. они управля­ют означаемым как часть целым или средство целью. Суть же символической функции, как уже было указано, состоит, по мне­нию Ж. Пиаже, в том, чтобы «отдифференцировать означаю­щие от означаемых таким образом, чтобы первые могли позво­лить воспроизвести представление вторых» [Piaget 1954, 54]. Именно на основе этого Ж. Пиаже и приходит к выводу, что мышление предшествует языку, поскольку язык является лишь частным случаем символической функции и поскольку индивидуальный символ проще, чем коллективный знак. Но, появив­шись, язык оказывает несомненно сильное влияние на мышление, перестраивая его [Там же, 53].

Мы проследили, как, по мнению Ж. Пиаже, сенсомоторный интеллект подготовил возникновение семиотической функции, на базе которой возник язык. Но прежде чем мы перейдем к анализу взглядов Ж. Пиаже на соотношение языка и мышления на более поздних стадиях развития ребенка, остановимся на лю­бопытной дискуссии, которая имела место между Ж. Пиаже и Н. Хомским и касалась вопроса о предпосылках развития ин­теллекта, мышления и речи у ребенка.

Основным вопросом, вокруг которого шла дискуссия, был вопрос: присущи ли исходному, начальному состоянию развития ребенка некоторые врожденные знания или же они социогенны? Прежде чем мы перейдем к изложению дискуссии между ними, необходимо указать, что ее центральная проблема — про­блема существования врожденного «фиксированного ядра» (noyau fixe) в таком виде формулируется впервые. Ни в рабо­тах Ж. Пиаже, ни в работах Н. Хомского до этого такой тер­мин не встречался.

Ж. Пиаже (в материалах, открывающих дискуссию) посту­лирует основное положение своей теории: у человека не существует врожденных когнитивных структур, наследственным явля­ется лишь функционирование интеллекта, который и порождает эти структуры через организацию последовательных действий с предметами. Отсюда, по мнению Ж. Пиаже, следует вывод, что эпистемология, которая учитывает данные психогенеза, не может быть ни эмпирической, ни ориентирующейся на идею врожденности, но должна быть конструктивистской. Биологиче­ские корни знания, по его убеждению, лежат в механизме само­регуляции, общем для витальных и ментальных процессов, и именно поэтому биологическое объяснение когнитивных струк­тур необходимо искать не в наследственности. Ж. Пиаже не может согласиться с генеративной гипотезой Н. Хомского о врожденном фиксированном ядре по двум причинам: во-первых, биологически было бы необъяснимо существование такого врожденного фиксированного ядра, свойственного лишь человеку; во-вторых, врожденное фиксированное ядро сохранит все свои объяснительные свойства, если считать его не врожденным, а необходимым результатом деятельности сенсомоторного ин­теллекта, предшествующего языку. Таким образом, с точки зре­ния Ж. Пиаже, гипотеза о врожденном фиксированном ядре не является необходимой даже в рамках самой генеративной кон­цепции Н. Хомского.