canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Идеальное и деятельность. Понимание идеального различными авторами.

Методологические проблемы исследования речевого мышления (продолжение)

Предварительно можно сделать некоторые выводы, выте­кающие из возможности использовать деятельностный объяснительный принцип для анализа мышления.

Во-первых, идея о том, что человеческое мышление развер­тывается как деятельность (и, следовательно, использование этого объяснительного принципа наиболее адекватно для мыш­ления), переносит мышление в надприродную сферу, в мир че­ловеческой деятельности.

Во-вторых, еще гегелевская парадигма категорий «цель — средства — результат» показала зависимость процессов позна­ния от его наличных форм. В этой парадигме понятие «средст­ва» описывает наиболее косный элемент деятельности, так как средства познания всегда генетически связаны с прежними акта­ми познания и несут на себе отпечаток старого, косного. Ана­логично этому человеческое мышление зависит от старых средств мышления, в случае с речевым мышлением оно зависит от языковых средств осуществления мышления и фиксации его продуктов.

На наш взгляд, именно здесь следует искать методологиче­ское обоснование для исследования феноменов, описываемых гипотезой Сепира — Уорфа.

В-третьих. Из предыдущего тезиса о косности языковых средств мышления неизбежен вывод об историческом характере форм человеческого мышления, который в конечном итоге де­терминирован исторически обусловленными формами предмет­ной деятельности. Эта исторически обусловленная противоречи­вость человеческого мышления (как и познания в целом), вы- ражающаяся в противоречии между консервативными средствами получения и фиксации нового знания в процессе мышле­ния и самим новым знанием, снимается в речевом мышлении за счет синтагматической организации речевого текста (фикси­рующего результат мышления) или за счет аналогичной органи­зации иных знаковых систем, функционирующих в качестве опосредователей мышления.

Несомненно, что одной из самых существенных предпосылок решения проблемы речевого мышления является концепция идеального, развитая на основе работ К. Маркса [Ильенков 1962]. Марксистское понимание идеального непосредственно связано с деятельностью, где идеальное возникает как ее необ­ходимый элемент. Предпосылки возникновения идеального со­здаются производственной деятельностью в качестве процесса потребления и создания предметов, которые прежде, чем будут созданы или потреблены, должны появиться идеально в голове человека, которого как производителя и потребителя предмета порождает та же производственная деятельность. «В виде активной, деятельностной способности человека как агента общественного производства, предмет как продукт производства существует идеально, т. е. как внутренний образ, как потреб­ность, как побуждение и цель человеческой деятельности. Идеальное есть поэтому не что иное, как форма вещи, но вне этой вещи, а именно в человеке, в виде формы его активной деятельности. Это общественно-определенная форма активно­сти человеческого существа. В природе самой по себе, в том числе в природе человека как биологического существа, идеаль­ного нет» [Ильенков 1962, 221].

Маркс определил идеальное как «материальное, пересажен­ное в человеческую голову и преобразованное в ней». Э. В. Ильенков интерпретирует это определение следующим образом. «Здесь имеются в виду общественно-развитая голова человека, все формы деятельности которой суть продукты и формы обще­ственно-человеческого развития, непосредственно общественные и общезначимые формы, начиная с форм языка, его словарного запаса и синтаксического строя и кончая логическими катего­риями» [Ильенков 1962, 221].

Превращение материального в идеальное опирается не толь­ко на общезначимые средства в качестве своей внешней фиксации (на «тела» общественно закрепленных знаков), материаль­ное превращается в идеальное для конкретной личности, «если оно преобразовано в активную форму деятельности человека с реальными предметами» [Ильенков 1962, 221].

 

Из этого следует, что мышление — это не употребление, к примеру, языковых знаков в случае речевого мышления, а деятельность с отсутствующим предметом, опосредованная и опи­рающаяся на языковые знаки. Поэтому речевое мышление — это прежде всего активная форма деятельности с отсутствую­щим предметом с опорой на языковые знаки, субстанция кото­рых случайна и безразлична к мыслимому предмету. С этой точки зрения формирование речевого мышления — это форми­рование навыков совершения деятельностей с ненаблюдаемыми в момент мышления предметами с опорой на языковые знаки или иные их аналоги.

В таком понимании идеального прежде всего существенно то, что идеальное возникает как элемент предметной, производственной деятельности. Эта генетическая связь с человеческой деятельностью снимает с понятия идеального налет таинствен­ности, мистицизма и лишний раз возвращает мышление в над­природную, социальную сферу.

С понятием идеального знака связано Марксово понятие превращенной формы, при помощи которой описываются отно­шения мыслимого предмета и знака, являющегося опорой в про­цессе мышления. Субстанция «тела» знака не имеет содержа­тельной связи с обозначаемым предметом, последний отобра­жен в «теле» знака непрямо, превращенно. Идея о снятости материальной субстанции знака восходит к Гегелю [Гегель 1977, 295] и позднее была развита Марксом в его тезисе о по­глощении материального бытия знака его функциональным бы­тием [1].

Идея снятости, превращенности материальной субстанции знака имеет для анализа мышления чрезвычайную эвристическую ценность, так как здесь мы находим объяснение, почему предметная деятельность может мысленно осуществляться в знаковой форме и почему в качестве знаковых заместителей могут фигурировать не только социально выработанные знаки (типа языковых знаков), но и индивидуальные знаковые систе­мы ad hoc (см. ниже).

Как показали экспериментальные работы Н. И. Жинкина и А. Н. Соколова (см. ниже), в качестве знаковых опосредовате-лей мыслительной деятельности могут быть использованы инди­видуальные знаковые образования, при этом при обработке одного и того же содержания разные испытуемые используют различные индивидуальные знаковые опосредователи ad hoc.

Категориальное понятие превращенной формы, разработан­ное и введенное Марксом в «Капитале», применимо в качестве инструмента анализа строения и функционирования сложных систем, у которых отсутствует прямая, содержательная связь между их внутренним строением и внешней формой.

Яндекс.Метрика