Яндекс.Метрика

И.С. Коростелева, В.С. Ротенберг. Проблема алекситимии в контексте поведенческих концепций психосоматических расстройств

Анализ литературных данных, посвященных изучению факторов риска в возникновении психосоматических заболеваний, показал, что в настоящее время наиболее популярны несколько теоретических конструктов, обосновывающих наличие единого, неспецифического фактора в развитии этих заболеваний.

К числу этих теоретических конструктов в первую очередь относится концепция алекситимии П. Сифнеоса, согласно которой нарушения в когнитивно-аффективной сфере, снижающие способность  вербализации аффекта, способствуют избыточному физиологическому ответу на негативные воздействия внешней среды (что, собственно, и обусловливает появление соматической симптоматики). Однако, несмотря на то, что в исходной теоретической посылке, лежащей в основе рассматриваемой концепции заложена необходимость изучения влияния на человека аверсивных влияний внешней среды, большинство работ, выполненных в рамках этого направления, посвящено только описанию и уточнению специфических алекситимических расстройств, а также связи выраженности их с аффективностью разных методов психотерапии.

Вместе с тем, есть основания предполагать, что экспериментальные данные, полученные в этих работах, могут быть сопряжены с результатами экспериментов, проведенных в русле концепции обученной беспомощности, хотя основное направление этих последних работ – изучение устойчивости человека и животных к негативным влияниям внешней среды. Определяя обученную беспомощность как ощущение отсутствия сопряженности результата с действием в деятельности, направленной на достижение цели, М. Селигман (1967) и его коллеги большое внимание уделяют особенностям атрибутивного стиля, как фактора. Связанного со степенью генерализации обученной беспомощности (напомним, что именно генерализованнная во времени и пространстве, стабильная обученная беспомощность является патогенным фактором в развитии заболеваний). Было показано, что люди, характеризующиеся экстернальным локусом контроля, значительно более устойчивы к беспомощности и риск возникновения генерализованной  беспомощности у них значительно меньше, чем у лиц с интернальным локусом контроля. По всей видимости, это объясняется тем обстоятельством, что экстернальный локус связан с отнесением собственных неудач за счет внешних факторов, в то время, как приписывание вины за неудачи себе, характеризующее доминирование интернального локуса контроля, является непременным условием становление генерализованной беспомощности.

Наряду с этим, исследования Gaillard (1987) выявили значительную связь между преобладанием эктернального локуса и доминированием левого полушария. Исходя из этих данных, можно было бы предполагать, что скорость формирования беспомощности у человека негативно связана с выраженностью функций, обеспечивающихся левым полушарием.

Исходя из представлений Г. Селье об адаптационном синдроме, процесс формирования обученной беспомощности, вероятно, проходит ряд этапов, на первых их которых не последнюю роль играет сначала продуктивная тревога, направленная не разрешение неприемлемой ситуации, которая затем сменяется непродуктивной, невротической после осознания несопряженности результата и действия, а вслед за не уже формируется депрессия, которая и характеризует состояние обученной беспомощности. В этой связи требуют интерпретации данные, свидетельствующие о наличии тесной положительной связи между экстернальным локусом контроля и выраженностью тревоги. Складывается ситуация, при которой экстернальный локус контроля, с одной стороны, ограничивает генерализацию обученной беспомощности, поскольку обусловливает приписывание неудач внешним обстоятельствам, а не субъекту, а, с другой стороны, должен способствовать ее формированию, так как сопряжен с выраженностью тревоги, в то время как последняя опосредует научение беспомощности. Но в описанной ситуации необходимо учитывать целый ряд обстоятельств, и, во-первых, то, что в большинстве исследований не проводится дифференциации между продуктивной и непродуктивной тревогой, а продуктивная тревога не является фактором, обуславливающим развитие беспомощности. Во-вторых, важным является то обстоятельство, что доминирование левого полушария  при решении определенных задач само по себе не свидетельствует о функциональной недостаточности механизмов, защищающих от интрапсихических конфликтов, вызывающих непродуктивную тревогу. Кроме того важно, что правое полушареи, в зависимости от степени полноценности свойственных ему функций, может играть разную роль в генезе тревоги: при сохранности этих функций оно в большой степени обуславливает функционирование неосознаваемых механизмов психологической защиты, в противном случае оно же является носителем неосознаваемых образов, отражающих неприемлемые для сознания и вытесненные мотивы.

Наконец, в-третьих,  – и это самое главное – обученная беспомощность в ее экспериментальном варианте развивается вследствие внешних по отношению к самому субъекту событий, а не вследствие особенностей внутреннего мира человека. Однако нельзя исключить, что негативное эмоциональное состояние, возникающее в ситуации обученной беспомощности, в конечном счете, начнет определять эти особенности.

следующая – концепция поисковой активности