Яндекс.Метрика

Перестройка межполушарных отношений как один из механизмов реализации компенсаторных резервов мозга (коэффициенты асимметрии)

Во-вторых, можно взглянуть на приведенные факты и с позиций разной мозговой представленности функций в левом и правом полушариях мозга. Клинические наблюдения показывают, что элементарные моторные и сен­сорные функции представлены в левом полушарии фокально, а в правом – более диффузно. Диффузное представительство функций в правом полушарии обеспечивает полимодальность связей и является более благоприятным на начальных этапах формирования новых движений. Тогда как фокальное представительство функций в левом полушарии позволяет формировать более точные сенсо-моторные координации и тонкие ручные умения, оно более благоприятно для фазы совершенствования навыков и их автоматизации (Semmes, 1968).

В-третьих, обращаясь уже теперь к данным нашего эксперимента, где внутри блока из трех заданий регистрировался процесс угасания образа движе­ния, мы увидели разное участие полушарий мозга в мнестических процессах.

И, наконец, в-четвертых, спектр возможных объяснений может быть расширен за счет еще одного примера из литературы. В исследованиях Э.А. Костандова (1983) испытуемым при помощи тахистоскопа предъявлялись стимулы в левое и правое полу пола зрения. Время реакции на стимулы в левом полуполе было короче, чем в правом. Более того, межполушарная передача нервных импульсов из правого полушария в левое осуществлялась быстрее, чем в противоположном направлении. Автор предполагает, что передача сигнала из правого полушария в левое является более “физиологичной”, чем в противоположном направлении. Она отражает специфику участия полушарии мозга в разных этапах восприятия и переработки информации.

Итак, в ряде исследований регистрируется право-левое перераспределение акцентов функциональной активности полушарий мозга при формировании когнитивных действий. Разные экспериментальные модели “высвечивают” разные объяснения этого явления. При этом, создается впечатление, что мы как бы рассматриваем разные грани одного и того же фундаментального явления, определяющего интегративную деятельность мозга в целом.

Вторая часть настоящего сообщения подтверждает высказанную гипо­тезу при помощи клинических данных. В отделении реабилитации Института нейрохирургии РАМН осуществлялось длительное наблюдение за 30 больными, перенесшими тяжелую черепно-мозговую травму, как правило, с двусторонним поражением мозга. Известно, что процесс реабилитации больных, перенесших тяжелую черепно-мозговую травму занимает достаточно длительное время и состоит из чередующихся периодов стационарного и амбулаторного лечения. Во время реабилитационных курсов больные получали направленную медикаментозную терапию, занятия лечебной физкультурой, занятия с логопедом, восстановительное нейропсихологическое обучение психотерапевтические сеансы, массаж, физиотерапию и т.д. Срок наблюдения за каждым пациентом – от одного года до трех лет.

Наблюдая за больными, мы, с одной стороны, оценивали ход их восстановления, результативность реабилитационных воздействий, а с другой – регистрировали динамику межполушарного взаимодействия у каждого пациента. Объективизация этой динамики складывалась из трех различных видов измерений: больные проходили стандартизированное нейропсихологическое обследование (результаты рассматривались в аспекте динамики латерализационных симптомов); у них осуществлялась компьютеризированная оценка моторных и сенсорных асимметрий (использовалась только что описанная двигательная методика, стандартный вариант методики дихотического прослушивания и ряд других количественных методик); осуществлялось электрофизиологическое исследование, в рамках которого вычислялись средние уровни когерентности в левом и правом полушариях мозга и интегральные коэффициенты асимметрии когерентности ЭЭГ (Жаворонкова с соавт., 2001).

Известно, что коэффициенты асимметрии у здоровых испытуемых отражают индивидуальные особенности межполушарного взаимодействия. При травматическом повреждении мозга перечисленные экспериментальные процедуры демонстрируют очаговые нарушения и патологически измененные межполушарные отношения. Проводя наше лонгитюдное исследование, мы заметили, что у некоторых больных на определенном этапе их лечения происходит перестройка полушарных отношений. Меняются знаки коэффициентов асимметрии и акценты внутри нейропсихологического синдрома. Причем показатели направления изменений в разных экспериментальных измерениях, включая данные электрофизиологического исследования, высоко коррелируют между собой.

Далее, мы заметили, что наиболее эффективное восстановление происхо­дит у тех больных, чьи коэффициенты отражают как бы две фазы изменений межполушарных отношений: фазу повышения функциональной активности правого полушария и следующую за ней фазу активизации левого полушария. Длительность этих фаз могла варьировать от нескольких дней до нескольких недель. Такая последовательность изменения межполушарного взаимодействия приводила в итоге к наиболее высоким показателям общего улучшения состояния больных. Именно этот период перестроек межполушарного взаимодействия можно было охарактеризовать как период наиболее эффективной реализации всех реабилитационных воздействий.

Итак, в наших клинических наблюдениях у ряда больных регистриро­валась фаза повышения функциональной активности правого полушария и следующая за ней – левого полушария. Период этой двухэтапной перестройки полушарных отношений сопровождался наиболее высокими показателями общего улучшения состояния больных, регресса имеющихся у них дефектов. С другой стороны, экспериментальная модель, описанная в первой части настоящего сообщения, демонстрирующая специфику взаимодействия полу­шарий мозга на разных стадиях следовых процессов и “физиологичность” право-левой межполушарной передачи сигнала, в сопоставлении позволяют предположить, что мы рассматриваем некоторую базисную последовательность перераспределения активности полушарий при формировании новых функциональных систем мозга после его повреждения.

функциональная асимметрия – предыдущая | следующая – семантическая афазия

А. Р. Лурия и психология XXI века. Содержание