Яндекс.Метрика

Методологические проблемы исследования речевого мышления (продолжение)

2. Предпосылки решения проблемы речевого мышления

Исследования речевого мышления, как уже указывалось, ведут­ся в рамках различных подходов многими научными дисципли­нами: философией, где мышление трактуется как высшая фор­ма отражения объективной действительности, а речевое мышле­ние как высшая, наиболее развитая форма мышления; психоло­гией, которая в качестве специальной научной дисциплины стре­мится дать более детальную картину исследуемого объекта и поэтому в отличие от философии как науки методологической дифференцирует собственно мышление и от познания, и от со­знания; лингвистикой, которая в силу специфики своего объек­та — языка — исследование мышления сводит к исследованию речевого мышления, формируя свой предмет в этом чрезвычай­но сложном объекте исследования в виде проблемы «язык и мышление»; кибернетикой, где исследуется и моделируется только один аспект мышления — процесс переработки информа­ции при решении мыслительных задач; психолингвистикой, в которой речевое мышление становится объектом анализа в силу того, что процессы речевого мышления оказываются тесно свя­занными с отдельными этапами порождения и восприятия речи.

Очевидно, что каждая дисциплина, развивая свой подход к исследованию мышления, или охватывает весь объект целиком, но не дает детальной картины, или, достигая большой детали­зации, вычленяет и гипертрофирует только один из аспектов этого сложного объекта, и, пожалуй, только психология претен­дует на то, чтобы дать достаточно полную картину исследуемо­го объекта при высокой степени ее детализации.

Таким образом, только философия и психология формируют представление о мышлении, достаточно полно «схватывающее» все явление, различие между представлениями, складывающими­ся в этих науках, только в степени детализации. Но это разли­чие приобретает существенное значение, когда проблема мыш­ления решается как междисциплинарная проблема, лежащая на стыке двух научных дисциплин. При сотрудничестве каких дис­циплин можно ожидать решения проблемы? Этот вопрос далеко не праздный. Рассмотрим его на примере сотрудничества линг­вистики с другими дисциплинами.

Наиболее длительна история сотрудничества лингвистики при решении проблемы речевого мышления с философией и психологией, особенно с философией, и это наложило отпечаток на результаты такого сотрудничества. Философия как наука методологического уровня задает методологические, категори­альные рамки для исследовательских процедур в специальных дисциплинах — психологии, лингвистике и т. п., в которых фор­мируются теории так называемого среднего уровня, или спе­циальные теории. Понятия теории среднего уровня в результате аналитической работы исследователя переформулируются в опе­рациональные понятия, допускающие непосредственную провер­ку в эксперименте или в наблюдении. Таким образом, в соот­ветствии с современными представлениями, сложившимися в логике научного познания (логике научного исследования), про­цедура исследования должна иметь трехуровневую структуру: методологический уровень, уровень специальных дисциплин (с теориями среднего уровня) и уровень операциональной проверки, или уровень непосредственного наблюдения. Связь специальной дисциплины с философией, так сказать, обязательна, в резуль­тате этого формируется методологическая основа любого ис­следования; но это не междисциплинарная связь, последняя не имеет облигаторного характера, выбор междисциплинарных связей определяется спецификой объекта, предмета и целями ис­следования. Наличие междисциплинарных связей, часто веду­щее при их длительности и устойчивости к возникновению сты­ковых дисциплин, например психолингвистики, не отменяет и не подменяет связи этих дисциплин с методологическим уров­нем.

Связи специальной дисциплины, например лингвистики, с философией как методологической дисциплиной не делают ис­следование междисциплинарным, т. е. таким, каким оно может иметь шансы на успех при изучении сложного и многоаспектно­го явления, подобного речевому мышлению.

История взаимоотношений лингвистики и философии при решении проблемы «язык и мышление» не изобилует, к сожале­нию, большими достижениями. Главная причина этого при ре­шении данной проблемы на «стыке» философии и лингвистики состоит в том, что связи разноуровневых дисциплин (филосо­фия — методологический уровень, лингвистика — уровень спе­циальной дисциплины) квалифицируются как связи дисциплин одного уровня. В результате такой подмены контакт философии и лингвистики осуществляется «напрямую» и исследователь не делает аналитической работы, необходимой при сопоставлении понятий разного уровня абстракции. Отсутствие необходимой аналитической работы приводит к тому, что лингвист, не про­анализировав весь спектр связей философских категорий и лингвистических понятий, оставляет за пределами своего вни­мания те философские категории, которые действительно имеют отношение к проблеме «язык и мышление», и формирует мето­дологическое основание своего исследования часто в русле не­критически воспринятой традиции. В частности, поиски реше­ния проблемы «язык и мышление» подменяются установлением соответствия между такими категориями логики и понятиями лингвистики, как «понятие и слово», «суждение и предложе­ние». Такой путь решения проблемы возможен при условии отождествления логики и мышления, но для этого нет никаких оснований. Установление связей между категориями логики и лингвистики имеет к проблеме «язык и мышление» косвенное отношение, установление таких связей — это попытка сформи­ровать представление только об одном аспекте сложного явле­ния.

Тезис о неразрывности языка и мышления, часто связанный с отождествлением мышления и сознания, заимствуется линг­вистами из философии в такой абстрактной форме, что введение его в методологическое обоснование анализа проблемы «язык и мышление» не накладывает никаких ограничений на исследова­тельские процедуры лингвиста. В то же время лингвистика не­постижимым образом прошла мимо категории деятельности и деятельностного объяснительного принципа, который является за­воеванием философии нового времени, и в частности марксист­ской философии. Именно категория деятельности описывает ту реальность, в которой возникают и язык, и мышление и которая детерминирует их связи. Категория деятельности объясняет связи языка и мышления и вместе с категориями сознания и личности[1] образует категориальную парадигму, в которой могут быть построены наиболее адекватные на сегодняшний день объяснительные системы (на уровне специальных дисциплин) для исследования проблемы «язык и мышление».


[1] Не случайно последняя книга А. Н. Леонтьева [1975] называлась «Деятель­ность, сознание, личность» [см. также: Леонтьев А. Н. 1977].

Мышление как процесс – предыдущая | следующая – Язык и мышление

Исследование речевого мышления в психолингвистике

Консультация психолога при личных проблемах