Яндекс.Метрика

Истории болезни и процесс терапии (продолжение)

Эберхард: камни в почках как «сгусток агрессии»

Пациент Эберхард, техник 30 лет, обратился после того, как его психосо­матические симптомы, несмотря на медицинское лечение в течение пяти лет, ухудшились так, что он не отваживался один выходить из дома из страха вне­запного наступления сердечного приступа, почечнокаменной колики или об­морока. Он страдал тяжелейшими депрессиями, жаловался на слабость побуждений, общее снижение интересов и полную утрату работоспособности, к его психосоматическим симптомам относились также мигренозные головные боли, периодические сердечные приступы, сопровождавшиеся страхом смер­ти, почечные колики, головокружения и обмороки, гастрит, потливость и бес­сонница. За полгода до начала терапии он был госпитализирован на длитель­ный срок в связи с обострением почечнокаменной болезни. Камень при по­пытке извлечения из мочеточника раскололся, отдельные осколки остались ь мочевом пузыре.

Пациент испытывал страх, считая, что болен неизлечимой болезнью. Повторные обследования интернистов не обнаруживали органики, за исклю­чением патологии почек. Еще за три года до начала лечения ему советовали обратиться к психотерапевту, когда не было обнаружено органических корре­лятов появившихся сердечных приступов. После нескольких попыток паци­ент оставил поиск психотерапевта. Вместо этого он все более злоупотреблял алкоголем и транквилизаторами, которыми пытался защититься от страха не­излечимого заболевания. Из-за этого домашний врач в конце концов направил его в психиатрическую клинику, откуда он поступил к нам на лечение.

Наряду с психосоматической симптоматикой, тяжелыми депрессиями, алкоголизмом и токсикоманией, он демонстрировал навязчивое сексуально-перверсное поведение. Он использовал обувь как фетишистский объект, ис­пытывая сексуальное возбужение и оргазм при виде туфель с пряжками опре­деленного фасона. Он сильно страдал от этой перверсии, которую скрывал oт жены (он женился за год до начала терапии) и которую мог воспроизвести лишь с проститутками.

Пациент вырос единственным ребенком в условиях хаотического воспи­тания. Мать происходила из зажиточной семьи. Она была алкоголичкой с за­поями по несколько дней каждые полтора-два месяца. Пациент описывает ее как эмоционально неустойчивую, недальновидную и ненадежную. В периоды абстиненции она коротала время за кофе и бриджем со знакомыми. Она часто болела, страдала диффузными соматическими расстройствами, в связи с кото­рыми постоянно наблюдалась врачами и о которых непрестанно говорила. В своих отношениях с пациентом она была хаотичной и непостоянной. Она дрес­сировала его, готовя к роли «маленького кавалера», заставляя приветствовать ее партнерш по бриджу книксеном и целовать им руку. К визитам гостей она его наряжала, чтобы вместе с гостями им восхищаться, в остальное время она оставляла его одного, не обращая внимания на его желания и тревоги. Заботу и внимание она проявляла, лишь когда он болел.

Отец пациента занимал в семье второстепенное положение. Он был на 10 лет моложе матери. Пациент описывает его как мягкотелого «Дон Жуана», постоянно зависимого от матери. Отец также был алкоголиком. Отношения между родителями были по большей части напряженными.

Центральной фигурой семейной группы был старший брат матери, ус­пешный бизнесмен, доминировавший в семье в силу своего богатства, мать зависела от него в финансовом отношении. Он был неоспоримым вождем се­мейного клана, к которому, кроме семьи пациента, относилось несколько млад­ших братьев матери. Не имея детей в браке, он с согласия жены имел несколь­ко любовниц, которых постоянно менял. Он любил шумные празднества, на которые приглашались как члены семьи, так и любовницы, и был там сверка­ющим центром внимания. При этом он был ревнив и озабочен тем, чтобы не иметь соперников. Пациент сообщал позже, что дядя очень раздраженно реа­гировал, когда женщины на устраивавшихся им приемах танцевали с другими мужчинами.

Самые ранние воспоминания пациента были связаны с празднествами в доме дяди. Маленьким ребенком он тогда ползал вокруг праздничного стола и к общему увеселению щипал женщин за икры. Затем его укладывали спать в том же помещении на кушетке вдали от стола. Просыпаясь, он обнаруживал себя обычно в одиночестве, в незнакомой ему постели. Страх, с которым он это воспринимал, ни в ком не вызывал сочувствия; напротив, это веселило взрослых, над ним подшучивали. Дядя, в честь которого его назвали, был об­разцом для пациента; он восхищался им и боялся его. Его всегда заверяли в том, что он единственный племянник и должен стать его наследником. С дру­гой стороны, он чувствовал, что дядя пренебрегает им, боялся его силы и за­мечаний и был разочарован механическим и безличным стилем его обраще­ния к себе. Детство пациента определялось частой сменой воспитателей. Из- за войны он часто бывал в разлуке с матерью и жил тогда с теткой в имении – дяди. Тетка заставляла его плавать голым для «укрепления тела» и заниматься гимнастикой. В остальном его предоставляли самому себе. С большим стра­хом он воспринимал визиты дяди и матери, которые навещали его по выход­ным. Между родителями часто бывали ссоры с взаимными упреками в супру­жеской неверности.

Доверительные и нежные отношения имелись лишь с бабушкой, у кото­рой он находил любовь, внимание и тепло. Она рассказывала ему истории, пела детские песни, рассматривала с ним книжки с картинками, читала, брала к себе на колени. Пациент вспоминал сцену из этого времени, которую он свя­зал со своим фетишизмом. Он сидел верхом на бабушкиных коленях, она рас­качивала ногами и пела ему. На ней были коричневые замшевые туфли с ши­рокой застежкой, украшенной лентой. Он вспоминал, что вид ритмически раскачивавшейся туфли вызывал тогда в нем интенсивное чувство наслаждения. Подобное чувство он испытывал и при виде книги с картинками, которую по­дарила ему бабушка. Там был изображен принц в коротких бархатных шта­нах, чулках в обтяжку и великолепных туфлях с пряжками, украшенными дра­гоценными камнями. Эта книга стала для него самой любимой, он часто лис­тал ее.

Динамика бессознательного запрета идентич­ности – предыдущая | следующая – Зависимость пациента от терапии

Психосоматическая терапия. Оглавление