Два варианта отказа от поиска (продолжение)

Эксперименты с обученной беспомощностью указывают еще на одну принципиально важную закономерность. Отказ, выработанный в одной ситуации, при решении одних задач, имеет тенденцию распространяться, иррадиировать и на другие задачи, в том числе достаточно простые. Поэтому можно предположить и противоположный вариант: высокая поисковая активность, направленная на решение определенных задач, повышает устойчивость к отказу от поиска в других ситуациях. В частности, творческая устремленность может делать субъекта менее уязвимым к невротизирующим интрапсихическим конфликтам. Здесь целесообразно вновь вернуться к проблеме соотношения между поисковой активностью и отрицательными эмоциями. В начале этой главы мы нарочито заострили вопрос и привели аргументы в пользу того, что не знак эмоции, а характер поведения определяет устойчивость организма к стрессу. Удовлетворенность ситуацией при отсутствии поисковой активности приносит больший вред, чем неудовлетворенность ситуацией в( сочетании с поисковой активностью. Некоторые читатели восприняли эти утверждения, попавшие в широкую печать, как призыв во имя сохранения здоровья постоянно жить в экстремальной ситуации и стремиться к отрицательным эмоциям. Мы хотим решительно заявить, что это совершенно неправильное понимание проблемы. Мы постоянно подчеркивали, что соматические заболевания исчезали только у тех лиц из числа оказавшихся в длительной и тяжелой стрессовой ситуации, кто продолжал в этой ситуации борьбу и на практике осуществлял активную жизненную позицию. И исчезли они у них не благодаря стрессирующим условиям как таковым, а вопреки этим условиям, благодаря повседневному активному противостоянию им. Для сопротивления экстремальным условиям нужен очень высокий уровень поисковой активности, очень большая устойчивость к развитию пассивно-оборонительных реакций, и те, кому это удается, одновременно могут излечиться от психосоматозов. Но жизненные неудачи и связанные с ними отрицательные эмоции отнюдь не желанные гости. Пока они сопровождаются поисковой активностью - все более или менее в порядке. Но слишком велик шанс, что они при сочетании с названными выше предпосылками и при длительном действии могут привести к отказу от поиска со всеми вытекающими последствиями. Ведь и обучение беспомощности, как помнит читатель, тоже всецело основано на непреодолимых неудачах. Мы призываем, следовательно, не к жизни в экстремальных ситуациях, а к тому, чтобы и при удачах и при неудачах сохранять высокий уровень поисковой активности. Это, кстати, значительно труднее при неудачах и отрицательных эмоциях, которые в жизни все равно неизбежны. Но даже безуспешный поиск совсем не обязательно приведет к состоянию отказа. Вспомним, что около 20% животных так и не удается обучить поведению беспомощности. Возможно, предшествующие трудности, с которыми им в конце концов, после многих усилий, удавалось справиться, создали у них иммунитет к длительному безуспешному поиску. У человека функцию такого иммунитета может выполнять творческая деятельность. Действительно, если поиск полностью направлен на созидание или достижение и и этом заключаются основные его мотивы, то неудачи не могут стать настолько травмирующими, чтобы прекратить поиск. Для подлинного творчества удовольствие составляет сам процесс поиска, а отрицательный результат только углубляет знание о предмете и означает, что одно направление поиска должно быть заменено другим. Другое дело, если в процессе творческого поиска внимание с объекта поисковой активности (создаваемого художественного произведения, новой научной теории и т. п.) незаметно переключается на «себя в поиске». При таком изменении отношения человеку необходимо добиться реального, очевидного для всех и сиюминутного успеха, во что бы то ни стало, иначе он начинает чувствовать свою ущербность и неполноценность. Подлинные интересы дела и сам интерес к делу отступают на второй план, а на первый выдвигается стремление к самоутверждению посредством достигнутых результатов. В этом случае отрицательный результат поиска приобретает психотравмирующее значение, подрывает уверенность в себе, затрагивает глубокие комплексы, такие как комплекс неполноценности, приводит к внутреннему мотивационному конфликту и к отказу от поиска. Вот почему завет К. С. Станиславского «Любите искусство в себе, а не себя в искусстве» имеет, кроме всего прочего, еще и психогигиенический смысл. Правильная ориентировка творческой поисковой активности в процессе воспитания является лучшей профилактикой психических и психосоматических расстройств. Мы по располагаем, к сожалению, статистическими данными о соотношении творческой активности и здоровья. Таких исследований почти нет. Можно сослаться только на работу калифорнийского ученого Симонтона, в которой проанализирован творческий и жизненный путь 10 выдающихся композиторов - Баха, Бетховена, Моцарта, Гайдна, Брамса и др. Было установлено, что общая творческая продуктивность этих музыкантов находилась в обратной зависимости от возраста и физических заболеваний и не зависела от особенностей межличностных отношений, жизненных стрессов, войн, бытовых невзгод и каких-либо других внешних факторов. (Возможность высокой продуктивности в самых тяжелых условиях подтверждается и творчеством выдающегося композитора современности Д. Шостаковича, который в голодном блокадном Ленинграде создал свою гениальпую Седьмую симфоншо.) Невозможно, конечно, отрицать, что выявленная связь между творчеством и здоровьем отражает простую закономерность: болезни снижают творческую продуктивность. Но не стоит ли за этой корреляцией зависимость более сложная, когда снижение творческой продуктивности открывает дорогу болезням? Во всяком случае, крупные ученые, прожившие долгую жизнь, как правило, отличались высокой продуктивностью и в преклонные годы. Добившись большого и прочного успеха в какой-то одной области знаний, они нередко круто меняли направление исследований. Так, выдающийся отечественный психоневролог В. М. Бехтерев в последние годы жизни отошел от классической неврологии и занялся загадочными и не разрешимыми в то время явлениями человеческой психики. Не проявлялось ли в этом инстинктивное стремление сохранить высокую поисковую активность и не способствовало ли это долголетию? Все эти вопросы требуют дальнейших исследований.

конструктивная агрессивность - предыдущая | следующая - коронарный тип личности

Поисковая активность и адаптация. Содержание.