Яндекс.Метрика

102. Учение о бессознательном и клиническая психотерапия: постановка вопроса (душа)

1. Ощущение нереальности происходящего (деперсонализационно-дереализационные явления)

В художественной литературе встречаются утонченные описания подобных защитных душевных реакций при тяжелых или необычайных обстоятельствах. Нереальность испытывает Пьер Безухов в плену у французов, особенно когда рядом с ним тяжело заболевает и тем самым, при данных обстоятельствах, обречен на смерть Каратаев. Лев Толстой показывает и то, как на фоне ощущения нереальности защитно переключается внимание на посторонние травмирующему событию моменты.

“Когда пленные опять тронулись, Пьер оглянулся назад. Каратаев сидел на краю дороги, у березы; и два француза что-то говорили над ним. Пьер не оглядывался больше. Он шел, прихрамывая, в гору.

Сзади, с того места, где сидел Каратаев, послышался выстрел. Пьер слышал явственно этот выстрел, но в то же мгновение, как он услыхал его, Пьер вспомнил, что он не кончил еще начатое перед проездом маршала вычисление о том, сколько переходов оставалось до Смоленска. И он стал считать. Два французских солдата, из которых один держал в руке снятое, дымящееся ружье, пробежали мимо Пьера. Они оба были бледны, и в выражении их лиц – один из них робко взглянул на Пьера – было что-то похожее на то, что он видел в молодом солдате на казни. Пьер посмотрел на солдата и вспомнил о том, как этот солдат третьего дня сжег, высушивая на костре, свою рубаху и как смеялись над ним.

Собака завыла сзади, с того места, где сидел Каратаев. “Экая дура, о чем она воет?” – подумал Пьер [12, 526]. “Теперь только Пьер понял всю силу жизненности человека и спасительную силу перемещения внимания, вложенную в человека, подобную тому спасительному клапану в паровиках, который выпускает лишний пар, как только плотность его превышает известную норму” [12, 522].

Впадает в острой фронтовой ситуации в ощущение ирреальности и хемингуэйевский герой Роберт Джордан: “… он все еще не мог прийти в себя от удивления, что не погиб при взрыве. Он настолько приготовился к гибели, что теперь все происходившее казалось ему нереальным. Надо стряхнуть с себя это, подумал он. Надо от этого избавиться. Мне сегодня еще много, много нужно сделать. Но избавиться не удавалось, и все вокруг – он сам сознавал это – было как во сне” [13, 588].

Американский автор Горсивиц [15] отмечает транзиторный синдром деперсонализации у космонавтов и водолазов в условиях необычности окружающего, изоляции, стресса.

Защитное “онемение души” с относительной ясностью мысли, сопровождающееся нередко защитным переключением внимания на явления, не имеющие отношения к травмирующему событию, нередко спасительно предупреждает развитие депрессивных реакций людей определенного душевного склада или защитно-патологически звучит уже в самой депрессивной структуре. Однако и сама деперсонализация может весьма болезненно переживаться особенно при эндогенных депрессиях. С. С. Корсаков писал по поводу этого “мучительного притупления душевной чувствительности” (anaesthesia psychica dolorosa), что “больные чувствуют, по их словам, как бы онемение всего их существа, неспособность что-либо чувствовать” [8, 235]. Переживание собственной патологической окаменелости в депрессии, видимо, уже не столько защищает от “разъедающих” душу событий, сколько усугубляет страдание, подобно тому, как в основе своей защитная рвота, сделавшись патологически-неукротимой, смертельно обезвоживает.

Деперсонализационный (в широком смысле) вариант психологической защиты наиболее свойственен в его очерченных, чистых формах психастеникам, но встречается и у некоторых астеников, циклоидов, шизоидов, а также у здоровых людей сходного характерологического склада. Однако здесь он выступает обычно на фоне склонности к самонаблюдению, самоанализу. Больные шизофренией с деперсонализационно-дереализационными расстройствами также склонны к рефлексии. В гипнотическом состоянии они сохраняют сознание непомраченным, несуженым, испытывая более или менее мягкое состояние душевного онеменения, отрешенности, при достаточной ясности мысли. Можно сказать, что в гипнотическом состоянии оживляется, стимулируется их психологическая защита, – факт весьма важный в терапевтическом отношении (Мы рассматриваем гипноз как искусственно вызываемый прием психологической защиты).

2. Аффектогенно возникающая способность не отдавать себе отчета в переживаниях, способность вытеснять из сознания травмирующие моменты, сужение сознания вплоть до сомнамбулизма

Этот способ психологической защиты свойственен очень многим детям, а также инфантильным (ювенильным) личностям, предрасположенным к истерическим реакциям, а при гипнотизации к сомнамбулизму (Патологическое проявление инфантильной (“художественной” – по И. П. Павлову) личности – истерическая и неустойчивая психопатия). Явления такого рода, усиленные до патологии, являются, по сути дела, истерическими расстройствами сознания. При описанном выше защитном перемещении внимания на деперсонализационном фоне человек способен отвлекаться от психотравмирующих моментов посторонними явлениями, но при этом сознает беду или опасность и даже способен наблюдать как бы со стороны, как он отвлекается мелочами на фоне притуплённого душевного состояния. При сужении же сознания нет самонаблюдения, а возникает истерическая диссоциация: слепая вера в то, что, например, близкий человек не умер, а жив, – вплоть до галлюцинирования. Истерическую психологическую защиту прекрасно анализировал Э. Кречмер: “Для сущности истерической психики характерно, что она предпочитает скорее избегать тяжелых переживаний, чем становиться с ними лицом к лицу. Поэтому она пытается, с большим или меньшим успехом, внутренне притворяться сама перед собой, неприятные представления отбрасывать в сторону, превращать их в переносимые, даже в радостные, или по крайней мере на время избавляться от них посредством основательной эмоциональной разрядки. И снова, так же как при истерических выразительных процессах, это удается иногда вполне – при использовании простейших форм нормального психического реагирования, иногда же – только отчасти – ценой расщепления личности. В этом последнем случае выступают, в точном соответствии с гипобулическим расщеплением воли, гипноические мыслительные механизмы в виде двойственного сознания, сновидений, припадков и сумеречных состояний” [9, 138].

 

клиническая психотерапия – предыдущая | следующая – психологическая защита

Бессознательное. Природа. Функции. Методы исследования. Том II

консультация психолога детям, подросткам, взрослым