canada goose femme pas cher Soldes Louboutin Chaussures louboutin outlet uk billig canada goose canada goose tilbud goyard pas cher longchamp bags outlet Monlcer udsalg YSL replica sac louis vuitton pas cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose Outlet UK Moncler Outlet uk hermes pas cher Bolsos Longchamp España Moncler Jakker tilbud Parajumpers Jakker tilbud Ralph Lauren Soldes Parajumpers Outlet louis vuitton replica Moncler Jas sale Billiga Canada Goose Jacka Canada Goose outlet Billiga Moncler Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Louboutin Soldes Canada Goose Pas Cher Hemers replica Doudoune Canada Goose Pas Cher prada replica Canada Goose Pas Cher Canada Goose Soldes Doudoune Canada Goose Pas Cher Canada Goose Pas Cher Canada Goose outlet Canada Goose outlet Canada Goose outlet

Ситуация расставания с психотерапевтом. Реакция группы на расставание с психотерапевтом.

Истории болезни и процесс терапии (продолжение)

Цепная психосоматическая реакция в групповом аналитическом процессе

Группа, о которой здесь идет речь, находилась в начальной фазе терапев­тического процесса. Контакт между членами группы лишь начал устанавли­ваться, и отдельные пациенты, страдавшие преимущественно психосомати­ческой и сексуально-перверсной симптоматикой, продолжали испытывать страх и недоверие к группе в целом. Об этих чувствах, однако, открыто не говорилось, они отражались в интеллектуализированных спорах.

Когда стало известно, что психотерапевт покинет группу на три недели, чтобы вести терапию средой в другом месте, группа изъявила желание уча­ствовать в ней в надежде на то, что это решающим образом улучшит группо­вую атмосферу. Отказ вызвал реакцию разочарования. В течение недель, пред­шествовавших отъезду психотерапевта, группа продемонстрировала сильную тенденцию обойти неоднократно поднимавшуюся проблематику расставания, отшутиться от нее. На первом занятии, проводимом замещавшим психотера­певтом, почти все члены группы жаловались на необъяснимую усталость, апа­тию, неприятное самочувствие и психосоматические симптомы, проработка которых определяла терапевтический процесс в последующие недели.

Пациентка Элизабет, студентка 24 лет, до этого в основном молчавшая в группе, пожаловалась на боли в спине, суставах и внизу живота. Она обрати­лась к врачу в связи с приступообразными ревматическими симптомами и лихорадочными состояниями, возникавшими в последние два года всегда, когда ее посещала мать. С начала терапии боли, однако, не возникали.

В группе она до того высказывалась лишь изредка, чтобы пожаловаться на страх перед непонятными ей ощущениями, которые она не могла охаракте­ризовать. В особенности она жаловалась на то, что с начала терапии начали усиливаться трудности в общении. Группа поняла эти страхи как реакцию на разрушение ее ригидного гипернормативного фасада – интерпретация, кото­рую пациентка не могла принять. Она чувствовала непосредственную угрозу и была разочарована тем, что не получает от психотерапевта конкретных сове­тов и указаний, как ей вести себя. Она повторяла, что не может говорить в присутствии психотерапевта, и вспоминала о том, как ее мать, одна из препо­давателей ее школы, часами читала ей лекции о том, как надо себя вести. Мать она описывала как доминирующую и властную, восхищалась ее умением фор­мулировать мысли, признавая при этом, что мать никогда не понимала ее про­блем и била ее на глазах у всего класса. Уверенной она себя чувствовала, лишь когда была больна и мать ухаживала за ней.

Ребенком она заболела открытой формой туберкулеза и часто рецидиви­ровавшим отитом. В подростковом возрасте возникла бронхиальная астма. Обострения гнойного тонзиллита возникали до четырех раз в год. Приступы ревматизма появились впервые, когда она в начале обучения в университете ушла от матери, спасаясь бегством в симбиотическом браке. Сильная бессоз­нательная амбивалентность отношений с матерью, от которой она продолжа­ла зависеть и после свадьбы, отчетливо выступила в ситуации расставания с психотерапевтом. Она сказала, что чувствует облегчение с ее уходом и может теперь, наконец, говорить. Одновременно она жаловалась на то, что психоте­рапевт не понимала ее, возмущалась и была разочарована тем, что и в терапии должна сама все решать. Ее психосоматическая реакция представлялась отве­том на бессознательный страх быть наказанной и покинутой терапевтом. При этом пациентка получала возможность прервать свое молчание и обратиться к группе с просьбой о помощи.

Пациентка Мария, менеджер 24 лет, также до этого в основном молчав­шая в группе, заговорила на первом занятии нового психотерапевта. Она ска­зала, что в изменившейся ситуации чувствует такое напряжение, что просто не может молчать, сообщила о внезапно появившихся поносе и рвоте, считая это реакцией на разочарование, испытанное при попытке сексуального кон­такта с приятелем мужа. Она пожаловалась на скуку и однообразие в своем браке, в который вступила, чтобы освободиться от родителей.

В этой связи она рассказала о подавляющей тесноте, которую ощущала дома. Мать была депрессивной и тревожно контролировала каждый шаг па­циентки. Ей дали имя сестры, умершей маленьким ребенком за четыре года до ее рождения, о которой мать продолжала горевать. Отношения между родите­лями всегда были напряженными. Мать преследовала отца чрезмерной ревно­стью. Часто бывали ссоры. Однажды отец бросился на мать с ножом. Нахо­дясь рядом, пациентка испытывала сильный страх при таких конфликтах, цеп­ляясь за мать. На каждую попытку самостоятельности пациентки мать отвеча­ла усилением депрессии и упреками. Пациентка испытывала из-за этого по­стоянное чувство вины. Мир в семье воцарялся, лишь когда она бывала боль­на. Мать тогда самоотверженно ухаживала 5а ней. Отец приносил подарки, играл с ней, чего в другое время обычно не происходило.

Сильную зависимость от матери и страх перед агрессивными выяснени­ями отношений пациентка вновь пережила в переносе на группу и психотера­певта. Она была, однако, не способна говорить о своих чувствах, оставаясь преимущественно молчаливой и неподвижной. На расставание с психотера­певтом она реагировала психосоматическим заболеванием. С помощью этого симптома она впервые смогла заговорить о своей депрессии, страхах, одино­честве и воспользоваться участием группы. При этом стало заметно сходстве ожиданий, предъявляемых пациенткой к замещающему психотерапевту и к мужу, с помощью которого она надеялась освободиться от зависимости в ро­дительской семье. Одновременно она испытывала сильный страх снова испы­тать разочарование.

Психодинамическая связь между разорванной и давящей семейной си­туацией пациентки и ее психосоматической реакцией стала особенно отчет­ливой на дальнейшем отрезке терапии. К этому времени в группу должен был войти ко-терапевт мужского пола. На эту тему пациентка увидела испугавший ее сон, о котором она не смогла рассказать группе «за недостатком времени». В связи с лихорадочным простудным состоянием, приковавшим ее на неделю к постели, она пропустила несколько занятий. По возвращении в группу она сообщила, что заболела потому, что в группе ее обошли вниманием, из-за чего она не могла говорить.

Психодинамика симптомогенеза обоих пациентов – предыдущая | следующая – Психосоматические реакции пациентов

Психосоматическая терапия. Оглавление

Яндекс.Метрика